Шрифт:
Спрашивать, что за набеги, я пока не стал, потому что она сама, торопясь и глотая слова, добавила то, ради чего, собственно, и стоило её слушать.
Набег будет сегодня. На закате. Часа через два, если по солнцу.
Вот это уже интересно. Гораздо интереснее всех лордов Эдвардов на свете.
Эля, едва выговорив про закат, окончательно раскисла. Заметалась глазами, стиснула здоровую руку в кулак и выпалила первое, что пришло в голову:
— Надо бежать. Прямо сейчас, пока светло, надо уходить отсюда как можно дальше.
— Далеко ли убежим? — поинтересовался я, не отрываясь от повязки. — В город вам, как я понял, нельзя. Тут одиннадцать душ по столбам развешаны, и я что-то не вижу, чтобы они рвались бежать. На своих двоих их таскать будем?
Она поникла. Плечи опустились, кулак разжался.
— Нет. Не убежать, — призналась она едва слышно. — Тем более что это моя кровь. — Она кивнула на звезду. — Пока она пролита, нас найдут где угодно. Хоть на краю света.
Помолчала, собираясь с духом, и произнесла то, что, видимо, считала благородным:
— Значит, мне нужно остаться. Я останусь, а вы уходите. Уведите остальных, спасите хотя бы их.
Красиво. И совершенно бесполезно, потому что бежать всё равно некуда, а один мёртвый герой делу не поможет. В лучшем случае, отсрочит приговор. Если эти самые набеги здесь — обычное дело, то мы все уже под ударом, хотим того или нет.
— Оставить тебя тут я, конечно, могу, — сказал я. — Вот только толку с этого никакого. Бежать нам некуда, ты сама сказала. Значит, остаётся драться. Другого выхода я тут не вижу.
Миша, до того молча слушаюший, впервые подал голос. Голос у него оказался под стать плечам.
— Драться, — повторил он и медленно поднялся во весь свой немаленький рост. — Верно говоришь. Бежать недостойно. Я приму бой. Если надо, голыми руками, оружия у нас всё равно нет. Умру, но с честью.
— Умирать погоди, успеется, — осадил я его. — С честью или без, а покойник из тебя выйдет одинаково бесполезный. Оружие найдём, это моя забота. Для начала снимем со столбов остальных и глянем, все ли ещё дышат. Да и, если очнутся, отбиваться сподручней толпой.
— Дышат, — заверила Эля, немного оживившись оттого, что мы определились с решением, — Их опоили сонным зельем. Оно отпустит через несколько часов само, и они очнутся.
— Или не очнутся, если к тому времени их сожрут, — закончил за неё Миша, без всякого, впрочем, злорадства, просто по факту.
Мы взялись снимать несчастных со столбов. Работа вышла муторная. Одиннадцать человек, все обмякшие, все тяжёлые, как это водится с бесчувственными телами. Пожилые женщина и мужчина, судя по всему, отец и мать. Две девчушки помладше Эли. Ещё несколько мужчин и женщин. Некоторые одеты явно в господские одежды, другие в ливреи слуг. Всего одиннадцать человек, не считая брата с сестрой. Целый дом, вырезанный под корень одним росчерком судейского пера.
Я поднёс нашатырь к носу каждого. Без толку. Кто-то морщился во сне, кто-то нет, но в себя не пришёл никто.
Эля грустно покачала головой:
— Нет, видимо, не получится. Зелье слишком сильное, хотя я надеялась…
Я нахмурился и спросил:
— А почему на тебя-то тогда оно не подействовало? И братец твой очнулся, будто и не пил.
— Меня не поили, — Эля тронула повязку на своей руке. — Для ритуала нужна была моя кровь свежей и чистой. А Михаэль… он просто всегда был вынослив сверх меры. Его для верности и по голове ударили, чтобы уж наверняка. Не помогло.
Миша на это только плечами повёл, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
Ладно. Одиннадцать спящих, двое на ногах и я с собакой. Лучше уж так, чем в одиночку, но и спящих на площади не бросишь, посреди этой их пентаграммы. Значит, тащить.
Гараж стоял на пригорке, шагах в трёхстах. Всяко лучше, чем тут по деревне шляться и искать лучший вариант для обороны. Дома, как говорится, и стены помогают. А тут только время зря потеряем.
Второй этаж гаража как раз пустовал, там я собирался мастерскую доделать, места полно, всех уложим рядком на полу. А на холме перед воротами и встанем. Высоко, подходы открытые, за спиной глухая стена.
Перетаскали. Долго, потно, в четыре руки, потому что Эля со своей раной была помощница так себе, а Миша хоть и здоров как бык, но после удара по голове его временами вело в сторону. Уложили всех наверху ровным рядком. Внизу я тем временем без умолку расспрашивал про врага, которого мне через два часа предстояло встречать.
— Так какие они, эти твои демоны? Как выглядят? Чего боятся?
По словам Эли выходило вот что. Земли тут испортились недавно, год-другой как, и большие твари сюда пока не добрались. А если и добрались, то мало.