— А-а! — Владлен презрительно махнул рукой, помолчал, потом вспомнил: — Я, когда тебя искал, к Сане Смирнову заходил. А что, если в милицию?

— Там пахать надо.

— Вот Санятка пусть и пашет, а я сеять буду.

— Разумное, доброе, вечное? — недобро уточнил Алик.

— Ладно, ладно, не заводись. Если что — поможешь? В университет поступать или куда…

— Если что — помогу. Если смогу.

— Я на тебя надеюсь, Алик. А вообще, как жизнь?

— Работаю. Детей ращу.

— Как ты детей растишь, я знаю. Вчера с Варварой тебя два часа ждали. Я не дождался.

— Не догулял я свое, Владька.

— А кто догулял? Я тут с одной познакомился, многообещающая дамочка.

— И что обещает?

— Папу.

— Тогда женись.

— А что? Кстати, на свидание к ней опаздываю. Так мы договорились, Алик?

— О чем?

— Поможешь, если что. — Владлен протянул Алику руку, встал и пошел.

Встал и Алик. Дел по горло, надо было срочно сдавать в номер материал о первенстве Москвы по вольной борьбе, на котором он не был.

Один припрятался у подъезда, а второй вместе с Казаряном гостевал у Евдокии Григорьевны. Молчаливый хваткий паренек скромно сидел в углу за дверью и слушал, о чем тихо говорят Казарян и хозяйка. А те уже переговорили и о политике, и о врачах-убийцах, о Лидии Томащук, об отсутствии снижения в этом году цен, о запрещенных законом абортах. Потом все трое безнадежно молчали. В двадцать один тридцать Евдокия Григорьевна глянула на свои наручные кировские, кирпичиком, часы и вздохнула:

— Не придет он сегодня.

В двадцать два пятнадцать Александр Смирнов посмотрел на Ларионова, посмотрел на Казаряна и спросил уныло:

— Ну и что вы мне по этому поводу можете доложить?

— Прокол, — признал Казарян.

— Причина? — Смирнов откинулся в кресле, приготовился слушать, а слушать особенно было нечего. Только Ларионов наконец предложил:

— Иванюк маячок выставил.

— Не думаю, — возразил Казарян. — Я его замкнул прочно.

— А если? — не сдавался Ларионов.

— А если, то тогда мне башку отвинтить следовало бы.

— Твоя отвинченная башка мне без надобности, — ворчливо заметил Смирнов. — Теперь решать надо, что делать будем дальше.

— Раз леску оборвали, значит, ушли на дно, — предположил Казарян. Бреднем орудовать следует. Облавой по хазам.

— Хлопотно, долго и не особенно результативно, — оценил это предложение начальник отдела. — Сережа, а твои осведомители как?

— Попробую, но особых гарантий дать не могу.

— Есть еще шофер Арнольд Шульгин, — напомнил Казарян и хотел было развить идею, но его перебил длинный телефонный звонок — местный. Смирнов снял трубку.

— Здравствуйте, Лидия Сергеевна! — счастливо улыбаясь, будто Болошева могла его видеть, возгласил Александр. — Ну, наше дело такое сыскное — по ночам суетиться, а вы-то что так задержались? — Помолчал, слушая объяснение задержки. — Если успешное, то рад за вас. Ну а если для нас, то просто счастлив. — Положил трубку, сообщил то, о чем Казарян и Ларионов догадались и без сообщения: — Болошева к нам идет.

…Лидия Сергеевна остановилась в дверях, молча, кивком, поприветствовала всех и с плохо скрытым торжеством объявила:

— Отыскался след Тарасов!

— Чей след отыскался? — переспросил Александр.

— Лидия Сергеевна иносказательно цитирует Гоголя, — снисходительно пояснил Казарян.

Эффектного начала не получилось, и Лидия Сергеевна стала деловито докладывать:

— Сегодня утром по нашей ориентировке из Сокольнического РОМ передан в НТО пистолет "Вальтер". Проведенная соответствующим образом экспертиза установила, что именно из этого пистолета был произведен выстрел в Тимирязевском лесу.

— Ну и ну! — сознался в своем недоумении Смирнов. — Откуда он у них?

— Чего не знаю, того не знаю. Узнать — это уже ваше дело, — взяла реванш Лидия Сергеевна.

— Бойцы, я — в Сокольники! — заорал Смирнов.

— Может, сначала позвонить сокольническим-то? — предложил Ларионов.

— А что звонить, надо в дело нос сунуть! Не до разговоров! — Смирнов уже убирал со стола, запирал сейф, закрывал ящики.

— Александр, у меня к вам просьба, — сказала Лидия Сергеевна.

Уже забывший о ней Александр повернулся к ней с виноватым выражением лица: