Шрифт:
Но боль — нет.
Илай знал это. Публика знала это. Орден Черепахи жил на этом.
Отрубленные руки, вырванные печень и лёгкие, разрезанные животы — всё это оставалось. Всё это было частью турнира. И публика всё ещё приходила за этим.
Он вышел в свою ложу. На глубоком полуночно-синем бархате флагов серебряные змеи блестели в солнечном свете.
Внизу тренировался Джеймс Зубчатая Скала — его чемпион. Без оружия, только технический прогон. Чемпионам разрешали опробовать арену за неделю до боя: пройтись по камню, проверить сцепление, почувствовать магические барьеры. Но не больше. Никаких боевых приёмов против живого противника. Никаких рисков.
Илай смотрел на Джеймса внимательно. Каждый разворот. Каждый удар в воздух. Каждую паузу между вдохом и выдохом.
Глава Черепахи стоял рядом, почти дрожа от желания угодить.
— Он очень хорош, господин Д’Ориоль. Очень хорош.
Илай не ответил.
Он перевёл взгляд на ложу вдалеке — белоснежную, с золотой каймой и флагом, где на золотом диске солнца четким контуром выделялся силуэт Сфинкса. Пустая. Но он задержал взгляд чуть дольше, чем следовало.
Ложа Ланы всегда была такой: безупречно белой, как свет, с золотыми витиеватыми узорами. Как и она сама. Белое, кремовое, светлое — никогда ничего яркого. Но всегда недосягаемая.
Он машинально провёл большим пальцем по сапфиру в своём перстне.
Лана редко посещала такие мероприятия. Она презирала подобные зрелища. Но в этот раз она придёт.
И будет смотреть, как ломают её чемпиона.
Ей известно, что Грифон без оригинального меча не выстоит против Скалы. Но Влад — боец до мозга костей. Он всё равно будет сопротивляться.
Интересно, сможет ли она сохранить лицо?
Илай поймал себя на том, что уже представляет её в той золотой ложе.
Он отвернулся от бело-золотой ложи и снова посмотрел вниз.
Джеймс сделал резкий выпад — слишком резкий, слишком прямой.
— Он всё ещё ждёт, — тихо сказал Илай своему помощнику. — Передайте ему: он должен входить в удар раньше, чем противник успеет понять, что открыт. Он должен хотеть этот момент. Жаждать его.
Помощник записал.
Глава Черепахи снова попытался заговорить:
— Если вам нужно что-то ещё, мы можем предоставить отдельный зал, или…
Илай поднял руку, заставляя его замолчать.
— Скажите Джеймсу, чтобы он сделал перерыв. Я хочу поговорить с ним сейчас.
Глава Черепахи поклонился так низко, что едва не коснулся пола.
Илай вышел из ложи и направился к лестнице, ведущей вниз — туда, где чемпионы отдыхали между прогоном и основной тренировкой. Он шёл медленно, чувствуя, как арена дышит под ним. Как камень хранит память о сотнях боёв. Как воздух пропитан ожиданием крови.
Под ареной было прохладно. Каменные стены хранили запах старых боёв, и Джеймс стоял, вытирая пот с висков, когда Илай вошёл. Чемпион был огромным — широкоплечий, массивный, с руками, будто вырубленными из камня. На голову выше Илая, тяжелее вдвое. Грудная клетка — как броня. Шея — как у быка. Лицо — грубое, слабоумное на первый взгляд, но в глазах — опыт бойца, который видел слишком много крови.
И при этом он выпрямился мгновенно — как человек, который знает: перед ним не просто глава Ордена, а Илай Д’Ориоль — тот, кто держит его судьбу в руках.
Илай вошёл так, будто не замечал разницы в размерах. Среднего телосложения, спортивный, но не громоздкий. Идеальная причёска. Выглаженный костюм. Лёгкая походка. Он выглядел так, будто пришёл на деловую встречу, а не в тренировочный зал.
И именно это заставляло Джеймса казаться ещё больше — и ещё беспомощнее.
Илай подошёл ближе, медленно, будто проверяя каждый шаг чемпиона. Тягучая аура Василиска скользнула под кожу. Холодная, внимательная. Тотем привык измерять чужую силу.
— Ты двигаешься лучше, чем вчера, — сказал он тихо. — Но всё ещё слишком прямолинеен. Ты ждёшь не так, как нужно. Ты ждёшь, чтобы ударить по готовому. А настоящий хищник ждёт, чтобы ударить в момент, когда противник ещё не успел понять, что открыт.
Джеймс — огромный, мощный, привыкший давить массой — кивнул так осторожно, будто боялся сломать воздух вокруг. Он слушал каждое слово.
Илай сделал ещё один шаг — ближе, чем нужно для обычного разговора.
— Ты знаешь, что публика уверена в победе Влада, — продолжил он. — Они считают, что ты — просто препятствие. Но ты заставишь их поверить в другое.
Джеймс вдохнул. Коротко. Как перед ударом.
— Господин Д’Ориоль… — голос был тихим, почти неслышным. — Разрешите спросить?
Илай поднял взгляд. Не угрожающе. Но так, что воздух вокруг стал тяжелее.
— Говори.
Джеймс сглотнул.
— Я… я вижу, что ставки… что реклама… что все уверены, что Влад победит. И если… если я окажусь сильнее, чем они думают… если я смогу… — он запнулся, — победить слишком быстро… мне… мне нужно… замедлиться?
Тишина стала плотной, как камень.