neutron
Шрифт:
— Обещала? — переспросил Драко. — Нет, опредеслучае,
не в том
смысле.
Я никогда
не говорил
лённо, тут должен быть выход, — он постучал по стене,
ей о любви — это было бы неправдой. Раньше я думал,
сдвинул портрет — всё тот же камень. — Я не одобряю
будто вообще никогда не смогу влюбиться, потом мне
пораженческие настроения. Не стены делают тюрьму
казалось, что это меня тут же убьёт, — я ошибся
тюрьмой, а…
и в том, и в другом. Любовь меня не убила, хотя вре— Прекрати! — оборвала его Джинни. Голубое пламенами, — добавил он сухо, — мне действительно хотье взвихрилось вокруг неё, когда она вскочила
телось
сдохнуть.
И ведь
я-то
никогда
тебя
с кровати. Тяжесть ткани — будто тяжесть цепей. —
не спрашивал, любишь ли ты меня, верно?
Я ненавижу, когда ты это начинаешь…
— Я уже отвечала тебе — да. Я знаю, что ты дума— Ну, раз ты ненавидишь, — ледяным тоном отоешь — будто я люблю не тебя, а того, кого сама себе
звался Драко, — это, конечно, перевешивает наше нынапридумывала… Это не так. Я не считаю тебя принцем
нешнее положение. Я не хотел тебя расстраивать.
на белом коне, явившимся героически спасти меня —
— Я — не ты, — объяснила Джинни. — Я не могу
мне не нужно ничего подобного. Мне просто нужен
всё время вести себя героически из принципа. Мне
ты — такой, какой ты есть.
нужна цель, чтобы сражаться.
— Какой я есть… — с какой-то усталой озадаченноДрако отпустил картину и отошёл от стены. Вперстью повторил Драко.
вые за всё время он выглядел слегка растерянным:
— Да — какой есть, хороший ли, плохой ли, —
— И ты полагаешь, будто я могу помочь тебе обДжинни осеклась. Драко стоял неподвижно, ожидая
рести эту цель?
продолжения. Джинни почувствовала, как слова рвутся
— Не знаю, — отозвалась Джинни, приближаясь. —
наружу — все мысли о нём, которые она так старательКак ты сам думаешь? Хотя бы раз… — не глядя на него,
но прятала. — Пусть временами ты трусоват, пусть
продолжила она, — хотя бы раз я хочу, чтобы
иногда высмеиваешь то, с чем не согласен, пусть
ты ответил мне на один-разъединственный вопрос —
ты эгоистичен
и пугаешься
собственных
чувств…
ответил по-настоящему, без своей латыни, шуточек,
Ты ненавидишь слабость, а потому можешь быть постишков и болтовни. Как считаешь — сумеешь?
настоящему
жестоким,
в первую
очередь —
— Это смотря о чём ты спросишь, так что поостопо отношению к себе самому, и тем, кто любит тебя,
рожней — сама понимаешь, без латыни, шуточек
приходится смотреть, как ты над собой издеваешься.
и стишков я ничем не буду отличаться от других.
Как, например, сейчас, — запоздало добавила она. —
— Этого-то я и хочу! — воскликнула она, развораИ ты выглядишь просто ужасно.
чиваясь к Драко, чью бледность как рукой сняло, —
Он сдавленно рассмеялся:
теперь он яростно пылал, а глаза были ясны, словно
— Ну, ударь меня, ударь побольней…
айсберг. — И потом — можешь не хлопотать, что вы— Но в тебе ведь столько хорошего, — продолжала
росло — то выросло: обычный человек из тебя всё
Джинни срывающимся голосом, — я знаю: ты любишь
равно уже не получится, как ни пытайся.
людей, любишь такими, какие они есть… поэтому,
— Будем считать, твоя лесть сделала свое дело, —
по большому счёту, нет смысла спрашивать, любишь ли
его пальцы танцевали на её запястье, легко касаясь
ты меня: если б любил, ты бы это знал.
пульсирующей жилки. — Помнится, однажды ты дала
Драко потрясённо смотрел на неё, будто Джинни
мне силы для битвы. Наверное, я должен вернуть тебе
только что дала ему пощёчину.
долг той же монетой, иначе это будет бесчестно. Спра— Нет. О, Господи, ты же всё перевернула с ног
шивай уже.
на голову. Это только моя вина, — он шагнул к ней,
— Ты любишь меня?
и теперь они могли дотронуться друг до друга,
На миг он замер, только пальцы задвигались ещё