Шрифт:
Краем глаза она заметила в коридоре Эйми и подумала, что Сэм и Дуг тоже должны скоро вернуться.
– Ты обещаешь, что будешь звонить?– снова спросил Пол, и Глэдис кивнула.
– Ну конечно. Номер тот же самый?
– Да, номер тот же, что я давал тебе в Харвиче. И я тоже буду тебе звонить. Иногда мне отчаянно хочется поговорить с кем-то, кто меня понимает...
Глэдис была искренне тронута.
– Типирит, мне помог тогда, летом, - сказала она.– Благодаря тебе я осознала, кто я такая и чего хочу. Жаль, что я тебя разочаровала...
– Ничего подобного!– с горячностью возразил он.– Я по-прежнему уверен, что у тебя все получится. Сейчас тебе трудно, ты колеблешься, может быть, даже немного боишься, но... Вот увидишь, рано или поздно ты соберешься с силами и сделаешь то, что должна сделать.
"А что я должна сделать?– подумала Глэдис.– Плюнуть на мужа и детей и заниматься исключительно собой, своей карьерой? Но тогда я непременно потеряю Дуга, а я не хочу..."
– Если это и будет когда-то, то очень не скоро, - ответила она грустно.
– Не "когда-то", Глэдис, - поправил он.– Однажды. Однажды! Чувствуешь разницу? Это может случиться и завтра. Не спеши расставаться с мечтой - лучше убери ее в безопасное место, да не забудь, куда положила. Она может понадобиться тебе в любой момент.
– Хорошо.– Глэдис было приятно слышать такие слова, они рождали надежду или хотя бы ее тень.
– Если бы ты знала, Глэдис, - он вздохнул, - как мне тяжело здесь, в нашей квартире, где все напоминает о ней! Хочется убежать куда-нибудь очень далеко, на край света...
– На "Морской звезде" это очень просто сделать, - мягко сказала Глэдис и вздрогнула - в кухню вошел Дуг и направился к холодильнику.– Главное, не сдавайся, будь сильным... А когда будет особенно тяжело - звони мне, добавила она, когда Дуг, найдя в холодильнике банку кока-колы, вышел с ней в гостиную.– Звони, и я постараюсь тебе помочь.
– Спасибо, Глэдис. Я тоже всегда готов помочь тебе. Впрочем, ты и сама справишься. Главное, не позволяй никому обращаться с тобой как с вещью. Ты сама себе хозяйка, и ты в долгу перед собой. Ясно?
– Так точно, сэр!
– Не забывай о себе ради других, Глэдис.
Разумный эгоизм - это...– он не договорил.
В его голосе опять зазвучали слезы.
– И ты.., тоже не забывай о себе, - тихо сказала она.– Твое одиночество оно не такое уж беспросветное. В каком-то смысле Седина остается с тобой...
Пол невесело рассмеялся.
– Да, наверное, ты права. Теперь она будет со мной даже на "Морской звезде"...– согласился он. Смех его нельзя было назвать веселым, но все же это было лучше, чем рыдания, которые он едва сдерживал.
Потом они попрощались. Положив трубку, Глэдис с тяжелым вздохом встала из-за стола и увидела Дуга. Он стоял на пороге кухни и, хмурясь, смотрел на нее.
– Кто это звонил?– спросил он сердито.
– Пол Уорд. Он позвонил, чтобы поблагодарить меня за фотографию Седины, которую я ему послала.
– Похоже, безутешный вдовец быстро оправился. Сколько времени прошло с тех пор, как погибла его жена? Не больше недели, верно?
– Что ты несешь? Это.., это просто ужасно!– с негодованием воскликнула Глэдис.– Пол плакал, когда говорил со мной!
– Разумеется, он плакал. Насколько мне известно, это самая старая из уловок. И самая безотказная. Уорду достаточно было только пустить слезу, чтобы разжалобить тебя, - и дело в шляпе! Вы ворковали, как влюбленные голубки!
– Это отвратительно. Дуг! Пол очень хороший человек, глубоко порядочный и честный. Просто сейчас ему очень одиноко. Я - его друг; к кому же еще обратиться, как не ко мне?
– Когда это вы успели подружиться?– Дуглас подозрительно прищурился.
– Летом, в Харвиче. Я же тебе говорила...
– Кажется, тогда его жены тоже не было с вами, не так ли? Ну и повезло же вам!
– Как ты можешь. Дуг?! Седина не могла приехать, потому что ее задержали дела. Ты, может быть, этого не знаешь, но некоторые женщины, представь себе, работают!
– И, заметь, очень кстати бывают заняты. Уж не она ли забила тебе голову этой чепухой насчет карьеры и прочего?
Дугласу, как видно, очень хотелось сорвать на ком-нибудь зло, и он пытался вывести Глэдис из себя. Но ему удалось только рассердить ее. Какие бы чувства она ни испытывала к Полу (а в них Глэдис сама еще толком не разобралась), она не собиралась обсуждать их ни с мужем, ни даже с самим Полом. Их взаимное влечение с самого начала приобрело характер дружбы, и Глэдис не собиралась ничего в этом менять.