Шрифт:
— Это шампанское «Дом Периньон», — пояснил Рамон.
— Но это же... это же... самое дорогое шампанское в мире, — пролепетала растерянная девушка.
— Ты пробовала это шампанское? — спросил Ричи.
— Нет, никогда, — Саманта залилась румянцем смущения.
— Ну что ж, ты его попробуешь сейчас, вместе со мной, — нежно сказал Ричи.
Лопес ловко откупорил и разлил шампанское по специальным округлым бокалам.
— А мы дома пили шампанское из узких высоких фужеров, — ахнула Саманта.
— Людовик Шестнадцатый приказал сделать эти бокалы в форме грудей его супруги, королевы Марии-Антуанетты, — пояснил Рамон.
— Кто же снимал мерку с груди королевы? — захлопала ресницами Саманта.
— Конечно, сам король, — засмеялся Ричи. — Он был мастер на все руки, любил работать на токарном станке.
— Правда? — удивилась девушка.
— Тогда это было модным увлечением европейских королей, — сказала сеньора Лопес. — Русская царица Мария выточила на токарном станке медальоны с портретами царя и их детей.
— Их предок Петр Великий делал на токарном станке вазы и кубки, которые потом дарил европейским королям, — добавил Ричи.
Саманта удивленно смотрела на хозяев ранчо. В какую удивительную семью она попала! Они рассуждают о давно умерших королях так, как будто были с ними лично знакомы. Мама Саманты, школьная учительница истории, никогда даже не затрагивала дома подобные темы.
— Как много вы знаете, — протянула девушка.
— Извини, котеночек, мы отвлеклись, — сказал жених и поднял бокал.
— Я хочу выпить за ваше счастье, дети мои, — сказал Рамон. — Вы нашли друг друга, так и приходит настоящая любовь.
— Да, — сказал Ричи и подмигнул невесте. Бокалы сдвинулись с легким звоном, сеньора Лопес смахнула слезу и добавила:
— Будьте счастливы, берегите друг друга.
— Спасибо, — выдохнула Саманта и пригубила шампанское. Колкие иголочки защекотали ее небо и язык. — Ой, оно все еще пенится, и пузырьки такие серебристые.
— Хорошее шампанское пенится сутки после откупоривания, — сказал Рамон. — Помнишь, Ричи, нашу поездку во Францию летом тысяча девятьсот семьдесят второго года?
— Да, с родителями и братом, — задумчиво ответил Сарандон.
— И ты пил там шампанское? — в ужасе вскричала Саманта.
— Нет, Сэмми, мне было тогда десять лет, — успокоил ее жених. — Но я ходил в винные погреба вместе с отцом, братом и Рамоном.
— Мне кажется, что твои дорогие родители, Рикардо, с небес благословляют ваш брак, — сказала сеньора Лопес.
«И Дайана, и Лайза-Энн», — мысленно добавил Ричи и сказал:
— Так оно и есть, дорогая Хулита.
— Самина, дорогая, ты бы им понравилась, — продолжала сеньора Лопес. Невеста всхлипнула:
— Вы так добры ко мне.
— Сэмми, я купил нам венчальные кольца, надеюсь, угадал с твоим размером.
Ричи вынул из внутреннего кармана пиджака белую атласную коробочку. Девушка затаила дыхание. Жених поставил коробочку на стол и открыл ее. На белом бархате мягко блеснули два кольца, золотые даже в серебристом свете полной луны. Казалось, они испускают собственное сияние.
— О, Ричи, какая прелесть, — ахнула Саманта.
— Позволь, любовь моя.
Ричи взял золотой ободок и надвинул его на безымянный палец невесты.
— Как ты угадал с размером? — удивилась она.
— Я старался, — усмехнулся жених.
— А... — начала девушка.
Тоскливый душераздирающий вой разнесся над патио. Все вздрогнули.
— Что это? — побелевшими губами шепнула Саманта.
— Не бойся, любимая, — Ричи привлек ее к себе. — У нас так бывает.
— Дикие звери вышли на охоту, — спокойно сказал Рамон.
— Тут у вас как в прошлом веке на фронтире, — улыбнулась Саманта.
— Места у нас еще дикие, но на ранчо нам ничто не грозит, — сказала сеньора. — Мои мужчины стреляют метко.
— Не надо никого убивать, — попросила Саманта и стянула венчальное кольцо.
Громкий вой перешел в хриплое басовитое мурлыканье.
— Ой, — девушка вздрогнула и разжала пальцы. Кольцо прокатилось по столу и полетело в бассейн. Ричи глухо рыкнул, с места прыгнул через стол, упал на колено и перехватил кольцо у самой воды. Женщины ахнули.
— Не бойтесь, вот оно, — на ладони Ричи сиял золотой ободок.
— О, дорогой, какой ты быстрый, — восторженно сказала невеста, а Рамон помрачнел — только что его воспитанник проявил нечеловеческие быстроту и ловкость. «Останется ли он человеком, или превращение зашло уже слишком далеко? — с горечью думал пожилой сеньор. — Но звери не любят алкоголь, а Ричи охотно пьет вино».