Смолл Бертрис
Шрифт:
Флора накинула ей на плечи бархатную пелеринку цвета топаза. Бабушка расчесала внучке волосы, которые по традиции были распущены, дабы показать, что Джанет девственница. Наконец на голову девушки водрузили маленький чепчик в виде золотой круглой сетки.
Патрик Лесли, надевший по такому торжественному случаю костюм из темно-зеленого бархата, испытал нечто вроде сожаления, увидев свою дочь. "Черт бы побрал этого Джеймса Стюарта!– подумал Лесли.– Если бы не он, этой помолвки бы не было..." Впрочем, в глубине души граф понимал, что дело не в нем и даже не в Рудольфе ди Сан-Лоренцо. Рано или поздно ему вес равно пришлось бы расстаться с дочерью. Он утешался лишь тем, что до свадьбы еще почти два года.
– Ты очаровательна, моя милая, - сказал он.
Джанет улыбнулась и, взяв отца под руку, пошла вместе с ним к ожидавшим их лошадям.
Для декабря в тот день было очень жарко и влажно. Даже толстые каменные стены кафедрального собора не спасали от духоты. К тому же старый епископ затянул сегодня какую-то особенно длинную речь. Джанет благодарила Бога за то, что догадалась не назначать на сегодня мессу, сказав, что это следует отложить до свадьбы.
Но наконец эта пытка закончилась, они с Руди подписали бумаги, официально делавшие их женихом и невестой. Покинув собор, они на минуту остановились на верхней ступени широкого крыльца. Изящная девушка с золотисто-огненными волосами и высокий красивый юноша. Восторженными криками их приветствовала собравшаяся толпа граждан Сан-Лоренцо. Виновники торжества были настолько молоды, красивы и невинны, что сразу же покорили сердца людей.
На загорелом лице Руди появилась улыбка.
– У меня для тебя подарок, - проговорил он.
– Подарок? Но я думала, что брошь...
– Брошь брошью. Дань традиции. Но я кое-что выбрал и самолично.
Она улыбнулась:
– Что же?
– Сюрприз, - ответил Руди. Они спустились с крыльца, и он подсадил ее на лошадь.– Увидишь, как только вернемся во дворец. Уверяю тебя, что прежде ты не видела ничего подобного. Тебе будут завидовать все женщины Сан-Лоренцо.
Они стали подниматься вверх по склону холма к дворцу, где их ждали с поздравлениями многочисленные члены семейства герцога, духовенство и местная знать.
Спустя какое-то время они наконец остались в узком кругу. Руди обнял невесту за талию:
Я уже говорил тебе, как я люблю тебя сегодня, сага mia <моя милая (ит.).>?
– Только сегодня?
– Нет, вообще, любимая.– Он поцеловал ее в мочку уха. Она покраснела, а Руди рассмеялся:
– После нашей официальной помолвки ты как будто стала еще застенчивей. Просто очаровательно!
– Рудольфе, - раздался зычный голос герцога, - по-моему, самое время поднести Джанет подарки.
Герцог хлопнул в ладоши, и в зал потянулись слуги, неся на подносах свертки и букеты. Каково же было удивление всех собравшихся, когда вдруг Джанет, никого не стесняясь, совершенно по-детски взвизгнула от восторга.
– Теперь вы понимаете, почему я не хотел торопить события?– обратился к герцогу Себастьяну Патрик Лесли.
– Ничего, после свадьбы она повзрослеет, - ответил тот.
В ларце, обтянутом белой кожей, Джанет обнаружила жемчуг Сан-Лоренцо традиционный подарок правителей острова будущим невесткам. Герцогиня преподнесла Джанет ларец из красного сафьяна с туалетными принадлежностями: два гребня и золотое зеркальце. А также золотую шкатулку, в которой были заколки для волос из черепахового панциря. Три флакона венецианского хрусталя с розовой водой, лавандовой водой и редким восточным мускусом. Наконец, в мешочке из светло-серого бархата лежали белоснежные восковые свечи и хрустальный с золотом подсвечник.
Юный Адам подарил сестре золотое кольцо с выбитым на нем гербом Лесли и выгравированной надписью "Дорогой сестренке Джанет от Адама".
Джанет поднялась со своего места, подошла к мальчику и поцеловала его в щеку:
– О таком брате мечтает любая сестра. Адам вспыхнул и смущенно заерзал на стуле. Джанет тем временем вернулась к подаркам. На последнем подносе лежало удивительно красивое женское седло.
– О Руди!– воскликнула она, не сдерживая своих чувств.– Какая прелесть!
– Согласен, по этот дар не от меня, сага, а от твоего отца.
– Но ты же говорил, что приготовил мне еще один подарок, а это был последний поднос...
– Нет, вы видели эту жадину?– воскликнул Патрик.
– О, пап, прости, - рассмеялась девушка.– Замечательное седло!
– Но к седлу полагается и еще кое-что, дорогая. Пойдемте-ка все на веранду и посмотрим, что подарила бабушка.
Все объединенное семейство перешло на веранду. Там стояла, перебирая копытами, красивая кобыла белой масти. Под уздцы ее держал молодой негр. На нем были ярко-красные атласные шаровары и желтый тюрбан с белым плюмажем. В левом ухе красовалась золотая серьга. Голый торс его был намазан маслом и блестел па ярком солнце.
– Кобылу зовут Вереск, - сказал Патрик.
– А это, - подал голос Руди, положив руку на плечо негра, - Мамуд. Он приручен и обращен в христианство. Вот это и есть мой сюрприз. Я купил его с одного торгового судна в нашей гавани на прошлой неделе. Он оскоплен и, таким образом, стал евнухом.
Джанет была в восторге от этого подарка, чего, однако, нельзя было сказать о Мэри Маккей. Больше того, добрая женщина пребывала в ужасе.
– Черен как вороново крыло! Он накликает па нас беду, - проговорила она. И о чем только думал жених, делая своей невесте такой подарок?