Шрифт:
Я настолько ошарашена, что даже не могу отреагировать.
Из горла Рука вырывается рычание. Фишер расширяет глаза, а потом разражается смехом и хлопает себя ладонью по груди.
— Ох, Рук, — говорит он, вытирая несуществующую слезу из уголка глаза. — Ты что, запал на Сливку? Что на это скажет великий верховный командир Атира?
Кто?
Рук медленно выдыхает через нос. У этих двоих явно есть общее прошлое, и приятным его не назовёшь.
— Просто отпусти нас, — сквозь зубы говорит Рук. — Мы не пришли вам мешать. — Он делает паузу, опускает руки и чуть расслабляет стойку. — К тому же мы оба знаем, что кишка у тебя тонка пытать кого-то из нас, верно?
Он специально хочет задеть. Я вижу это по злому блеску в его глазах. Со мной Рук был добр — если не считать лжи, — и я как-то успела забыть, на что он вообще способен.
Чего я не понимаю — зачем он сейчас намеренно провоцирует Фишера. В невыгодном положении здесь мы, но по Руку этого никогда не скажешь.
Небрежность Фишера исчезает мгновенно; глаза сужаются.
— Ты знаешь, что я тебя не отпущу, — отвечает он. — Не раньше, чем получу ответы: что ты делал в городе и почему путешествуешь со Сливкой.
На этот раз Фишер выплёвывает слово «Сливка» с таким презрением, что я чувствую себя чем-то ниже человека. Видимо, именно этого он и добивается.
— А ты знаешь, что я не могу ответить, — говорит Рук. — Информация засекречена.
Уголок рта Фишера поднимается.
— Верховный командир и его тайны.
Он переводит взгляд на меня, словно опасается сказать лишнее в моём присутствии.
— Скоро всё узнаешь, — отвечает Рук. — А пока ничего от меня не получишь, пока я не вернусь домой и не доложу старшему командованию.
Они сверлят друг друга взглядами.
— Нам нужна еда и горячий душ. И наши рюкзаки, — добавляет Рук, и в его голосе появляется нечто, чего я от него ещё не слышала. Властность. Почти как у принца — а не бродячего Одиночки, за которого я его всё это время принимала.
— Ладно, — выплёвывает Фишер. — Значит, переночуете у нас в качестве гостей.
Он отворачивается и на этот раз действительно плюёт — комок слюны падает на землю слева. Затем показывает большим пальцем через плечо нескольким своим людям.
— Заприте их.
Глава 3
Фишер скрывается в палатке, полог падает за его спиной. Больше никто не произносит ни слова, пока к нам не подходят парень и девушка примерно нашего возраста.
— Куда их? — спрашивает один у Каллиопы.
— Двенадцатая жилая палатка пустует, — отвечает она. — Поставьте охрану. Не хочу, чтобы они шатались где попало.
Каллиопа на секунду задерживает взгляд на Руке, затем разворачивается и входит в палатку Фишера, даже не оглянувшись.
— Всегда рад тебя видеть, Кал! — кричит Рук ей вслед, и вокруг раздаются смешки.
— Рук, — обращается к нему один из наших новоиспечённых конвоиров. Высокий, худощавый, с рыжевато-коричневой кожей и чёрными волосами, заплетёнными вдоль головы аккуратными рядами. На нём кожаная безрукавка, открывающая густо татуированные руки.
— Как ты, Коул? — спрашивает Рук.
Коул улыбается.
— Не жалуюсь.
— Сафира, — говорит Рук девушке.
— Классные волосы.
Я смотрю на её каре, выкрашенное в серебряный с фиолетовыми прядями, и вынуждена согласиться.
Сафира встряхивает кончиками волос. — Решила попробовать что-нибудь новое.
Мой взгляд мечется между ними. Почему Рук знает столько людей, которые собираются нас запереть?
— Она похожа на Сливку, — ворчит Коул, глядя на Сафиру.
— Прекрати! Я мило выгляжу. — Потом её взгляд падает на меня, явно отмечая мои собственные фиолетовые волосы, спутанными прядями лежащие по спине. — Правда же, новенькая?
Она и правда милая: маленький нос, полные губы, большие карие глаза.
— Конечно, — отвечаю я. Сафира довольно вскидывает подбородок и показывает Коулу язык. — А кто-нибудь объяснит, что значит «Сливка»? Меня все так называют.
Сафира отмахивается, будто ничего важного.
— «Сливки общества». Старое выражение времён Эпохи Потепления — так называли богачей.
— А-а, — говорю я.
— Не знаю, кто первым сократил до «Сливок», — продолжает она, пожимая плечами.