Шрифт:
— Не знаю, — отвечаю я, и это правда. Если бы у меня не было скрытой цели, смогла бы я когда-нибудь её простить? После того проваленного первого испытания, много месяцев назад, с ней что-то случилось. Что-то изменилось, когда она пыталась спасти себя, найти новый путь к искуплению и будущее, с которым смогла бы жить.
— Можно хотя бы попробовать? — спрашивает она шёпотом. — Прости. Ты не представляешь, как мне жаль. Я люблю тебя, Поэт. Я не хочу тебя потерять.
Я смотрю на неё и позволяю глазам наполниться слезами, будто действительно мучительно сожалею о том, что произошло между нами. Вызвать их совсем не трудно.
— Я тоже никогда не хотела тебя терять, — говорю я дрожащим голосом, надеясь, что он звучит искренне.
— Может, сходим куда-нибудь? — предлагает она. — Только вдвоём.
Я вспоминаю, как в прошлом году она пошла в «Согно» без меня, и мысленно добавляю это к списку причин, по которым никогда её не прощу. Но сейчас не время это вспоминать.
— Ладно. Давай. Попробуем.
Она отталкивается от стены и бросается ко мне, обнимая с такой силой, что я отступаю на несколько шагов. Мне требуется мгновение, чтобы ответить. Я осторожно обнимаю её, хотя от её прикосновения по коже ползут мурашки от отвращения.
Она отстраняется, кладёт ладони мне на плечи и улыбается сквозь слёзы. Я стараюсь улыбнуться в ответ. Стараюсь выглядеть нормально. Мне нужно её убедить. Нельзя позволить ей заподозрить, что я задумала. Я должна сделать это ради Рука и его семьи, ради Тьера-Фрайс и всех, кого погубили Щит и его амбиции.
— Я тебе напишу, — говорит она и снова меня обнимает.
— Хорошо. В субботу я ужинаю с родителями, так что, может, на следующей неделе.
— О! — вырывается у неё. — Правда?
— Да. А что?
Она качает головой. — Ничего. Я думала, после всей этой истории с переходом в Дом Ария они больше с тобой не разговаривают.
— Не разговаривали. Но, видимо, мысль о том, что я могла погибнуть, напомнила им, что они мои родители.
— А-а, — говорит она. В глазах мелькает эмоция, которую я не могу распознать. Почти раздражение. — Это хорошо.
— А твои родители? — спрашиваю я, любопытствуя, как сейчас обстоят дела у Робинсов.
Её лицо вспыхивает, щёки краснеют. Думаю, не от стыда — от злости. — Всё как раньше, — говорит она с натянутой улыбкой. — Они от меня отреклись, и у них больше нет причин вспоминать, что я когда-то для них значила. — Она отмахивается. — Так что, выходит, я оказала тебе услугу.
— Ну… — начинаю я, но она уже отворачивается. Я бы так это точно не назвала, и её наглость меня слегка поражает.
— Ладно, скоро поговорим. — Она уходит, вытирая глаза, а я остаюсь одна.
Я слышу, как она с кем-то разговаривает дальше по коридору, и осторожно выглядываю из-за угла. Это лейтенант Дайр. Тринити всё ещё шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони. Он сжимает её плечо, и от вида того, как она ищет утешения у этого человека, у меня скручивает желудок.
— Пойдём, — слышу я его низкий голос.
Он берёт её под локоть, и они уходят, но перед этим Дайр бросает взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются, его взгляд сужается.
Меня оправдали по обвинению, которое он помог выдвинуть.
Но это ещё не значит, что он считает меня невиновной.
Я замираю, дыхание каменеет в горле.
Тринити снова шмыгает носом. Дайр отворачивается, и через секунду они исчезают за углом.
Когда их больше не видно, я выхожу из тени, расправляю плечи и возвращаюсь в столовую, прекрасно понимая: какие бы планы я ни строила насчёт Тринити, они приведут меня прямо на путь лейтенанта Дайра.
Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency
Глава 31
В следующую субботу мы с Руком приезжаем к основанию башни А Общества Фиама. К счастью, второй курс даёт куда больше свободы: мы можем покидать Эмери когда угодно, если ходим на занятия, держим оценки на уровне и каждый вечер возвращаемся до комендантского часа.
Вместо того чтобы тайком пробираться внутрь, как в прошлый раз, мы входим через главный вход. Швейцар Сирил сидит за стойкой, сложив руки на животе и уронив подбородок на грудь, тихо похрапывает. Единственная прядь белоснежных волос колышется от несуществующего ветерка. От знакомого зрелища меня окатывает теплом. Несмотря ни на что, я скучала по этому месту.
Рук тихо стоит рядом. На нём повседневная форма Эмери, поверх которой накинут более официальный пиджак. Волосы немного приглажены назад, привычная дикость укрощена. Он никогда в этом не признается, но, думаю, старался выглядеть приличнее ради моих родителей. Ему это совершенно не нужно, и я не хочу, чтобы он изображал кого-то другого, но сам жест всё равно трогательный.
— Разбудим его? — спрашивает Рук, кивая на Сирила. Я замечаю, как уголки губ старика приподнимаются, и представляю, что ему снится что-то хорошее.