– Лерочка, невинное дитя, – произнес вдруг Немчинов. – Я надеялся, что она не пострадает, она же не сделала ничего плохого. Забыл, что в «Реквиеме» сказано: «Quid sum miser tunc dicturus? Quem patronum rogaturus, cum vix justus sit securus?» Впрочем, вы, наверное, не понимаете.

– «Что же буду делать я, грешник, какого покровителя умолять о заступничестве, если даже праведник будет нуждаться в снисхождении».

– Вы знаете латынь?

– Немного. Учила в университете. Но музыку я, честно говоря, знаю лучше. Василий Петрович, вы не хотите мне рассказать?

– Зачем? Какой смысл? Все уже случилось, Лерочка узнала. Как она теперь будет жить? Боже мой, я так старался, я знал, что она меня ненавидит, и не пытался оправдаться, только чтобы она не узнала, какими подонками, какой мразью были ее родители. Все, история закончилась, и нет смысла ее ворошить.

– История не закончилась, – возразила Настя. – Где-то всплыла одна из кассет и используется как орудие шантажа. Нам нужно знать как можно больше, чтобы найти шантажиста. Помогите нам, пожалуйста.

Москва готовилась к Новому году. С каждым днем город становился все наряднее и веселее, в витринах и на улицах ставили елки и вешали гирлянды, люди ехали в метро с огромными яркими пакетами, в которых угадывались елочные украшения. Пришла пора приобретать новогодние подарки для родных и друзей, и как Настя ни оттягивала этот момент, оставляя на потом, но заняться покупками все-таки пришлось.

Она совершенно не полагалась на свою фантазию, поэтому, выйдя с работы, первым делом купила в метро телефонную карту, чтобы иметь возможность в любой момент позвонить мужу для консультаций. Проехав пять остановок на метро, она вышла на Манежной площади и тут же нырнула в огромный, только что открывшийся подземный торговый центр. В первый момент она даже не поняла, куда попала. Это была не Москва, а какой-то незнакомый европейский город с дорогими магазинами, многочисленными кафе и ресторанчиками, стеклянным лифтом и большим фонтаном в центре.

Настя начала планомерный обход магазинов, и уже минут через двадцать у нее сформировалась первая партия вопросов. Поднявшись наверх, она нашла автомат и позвонила Алексею.

– Как ты относишься к тому, что мы всем дамам подарим безделушки от Сваровского? – спросила она. – Там выбор огромный, можно купить элегантное, а можно и смешное. Цены, правда…

– Асенька, я же получил сейчас большой гонорар, так что можешь тратить. А что мужикам будем дарить?

– До мужских подарков я еще не дошла, я только по первому этажу прошлась. Значит, таможня дает добро на Сваровского?

– Валяй, – разрешил Чистяков.

На втором этаже Настя набрела на магазин с принадлежностями для курильщиков и подумала, что всем курящим друзьям и родственникам можно здесь выбрать замечательные пепельницы, зажигалки и портсигары. Что ж, полдела сделано, осталось найти подарки для некурящих и для детей, потом надо будет подняться, еще раз все обсудить с Лешкой, потом купить все намеченное – и можно ехать домой. Ах да, еще же нужно выбрать подарок для самого Лешки. Жаль, что нельзя с ним посоветоваться, все-таки подарок должен быть сюрпризом.

Ей пришлось бегать к телефону еще два раза, потому что она никак не могла решиться на детские подарки. Ей нравилось все, что она видела, и в этом случае проблема выбора становилась неразрешимой. «Господи, – с сарказмом подумала Настя, – как хорошо было при советской власти! Увидишь одну-единственную вещь – и хватаешь ее быстрее, потому что другой не будет, по крайней мере в ближайшие полгода. Никаких проблем с выбором, что в магазины выбросили – то и берешь. И голова не болит». Наконец все подарки были куплены, и Настя выбралась на площадь. Из метро она еще раз позвонила мужу.

– Лешик, я двигаюсь в расположение части. Через полчаса буду на «Щелковской». Ты меня не встретишь? А то у меня сумки тяжеленные.

– Тебя Коротков встретит, он мне уже телефон оборвал, все пытается тебя разыскать. Я так понял, что он в машине возле метро сидит и тебя караулит.

– Что случилось? – перепугалась она.

– А что у вас обычно случается? Труп чей-то обнаружили, – невозмутимо ответил Алексей.

– Чей труп?

– Не знаю, Асенька, твой друг мне не доложил.

Повесив трубку, она вошла в метро «Площадь Революции» и спустилась на платформу. Да, с нищими и калеками здесь действительно все в большом порядке, просто Настя привыкла их не замечать как раз в силу того, что знала об истинном положении вещей и о том, как крепко все эти раненые и Богом обиженные сколочены в бригады и фирмы. А для человека непосвященного, особенно для приезжего, зрелище было, конечно, впечатляющим.

Сесть в вагоне ей не удалось, всю дорогу она простояла, прислонившись спиной к двери и вспоминая рассказ деда Немчинова. Как сильно, случается, меняется представление о человеке или событии! Немчинов казался ей опасным и опытным уголовником, обросшим устойчивыми преступными связями. А что оказалось? Несчастный старик, принесший собственную жизнь в жертву единственной внучке. И к убийству Саши Барсукова он никакого отношения не имеет… А кто имеет?