— Ларка! — шепотом обрадовался Саша, но сейчас же обеспокоенно поинтересовался: — А Алик где?

— Что там происходит, Лариса? — раздался из-за стены встревоженный и сонный могучий женский голос.

— Таракана увидела! — криком ответила Лариса и скорчила Саше рожу.

— О, господи, какая дуреха, — сказали за стеной, и слышно было, как взвизгнули кроватные пружины. Лариса и Саша помирали от беспричинного и беззвучного смеха. Высмеялись наконец и стали рассматривать друг друга. Уже взрослые, совсем взрослые. Лариса провожала на фронт мальчишку, а Саша тогда расставался с девчонкой дружком-приятелем, которую два последних предвоенных года защищал и оберегал, как старший брат.

— Санька, ухажер ты мой прекрасный! — тихо-тихо сказала Лариса, выпросталась из-под одеяла и, как была в одной комбинации, подошла к Саше, взяла за уши и поцеловала в губы. Он ласково погладил ее по волосам, откинулся, рассматривая, и вдруг страшно возмутился:

— Да прикройся ты наконец! Мужчина же я все-таки!

— Какой ты мужчина! — возразила Лариса, но в халатик влезла.

— А хороша, чертовка! — восхитился Саша. — Выходи за меня замуж!

— Опоздал. У меня жених есть.

— Вот такие вы все. Не дождалась!

— А ты мне предложение делал?

Они шипели как змеи.

— Сейчас сделаю предложение. В ресторан со мной пойдешь отметить нашу встречу?

— Замуж не пойду, а в ресторан пойду.

— Тогда буди Алика. Я его внизу жду. До вечера, чужая невеста.

Алик вышел мрачный, обиженный, заспанный.

— Выспаться не дал, — забурчал он, — а у меня сегодня тренировка.

— Какая еще тренировка? — удивился Саша.

— По боксу. И вообще поосторожней со мной. Имеешь дело с чемпионом Москвы среди юношей.

— Да ну! — восхитился Саша, сделал молниеносную подсечку, и чемпион Москвы оказался на земле. Алик встал, тщательно отряхнулся, сказал безразлично:

— Имей в виду, в следующий раз отвечу.

— Мы с рогами, — понял Саша. — Ну ладно, прости. Мне помощь твоя нужна. Штуку одну донести. Была бы левая в порядке, сам справился, а то…

Он продемонстрировал левую. Сгибалась она действительно плохо.

— О чем речь, Саша!

— Тогда пошли.

У будки Саша сказал:

— Подожди меня здесь. И посмотри. Кого увидишь — свистни. — И скрылся в проеме. Алик прогуливался, посматривая. Светило низкое-низкое солнце, воздух был неподвижен и по-летнему тепл. В близких зарослях полураспустившейся акации чирикали неизвестные пичуги. Томно было, прекрасно. И безлюдно. Вышел Саша.

— Никого?

— Никого.

Тогда Саша за воротник вытащил из будки тугой мешок.

— Закинь мне его на плечо.

— Что это, Саша?

— Рис.

— Откуда?

— Отсюда.

— А сюда откуда?

— Оттуда, — раздраженно окончил диалог Саша.

Саша брал чужое, Саша присваивал не свое. Это было ужасно, отвратительно, противоестественно. Алик хотел сказать это вслух, но вдруг поймал мутный Сашин взгляд — как бы сквозь и мимо.

Ничего не говоря, Алик ухватился за нижние углы мешка. Держась правой рукой за горловину, Саша подсел, и они вдвоем ловко вскинули увесистый мешок на Сашино плечо.

— Порядок! — одобрил Саша.

— Я тебе больше не нужен? — холодно осведомился Алик. Саша через левое плечо серьезно посмотрел на него, ответил:

— Нужен. Пока до рынка дойду, раза три плечо менять придется.

А у рынка вовсю шуровал народ: воскресенье, базарный день, барахолка. Раздвигая мешком плотные ряды, порядком взмокший, Саша и идущий следом Алик прорвались наконец к ряду, где царствовал Петро. Саша скинул мешок, достал носовой платок, вытер лицо, высморкался.

— Я тебе больше не нужен? — опять спросил Алик.

— В баню пойдем.

— У меня тренировка, — сказал Алик, повернулся и пошел. Саша рассматривал его осуждающую спину, когда подковылял Петро.

— Привет, Сашок, что это у тебя?

Саша лихо хлопнул по упитанному мешочному торсу:

— Почем сегодня рис?

— Красненькая стакан…

Весь мешок оптом за сколько возьмут?

— Любая половина.

— Зови перекупщика, Петро!

Вас не забыть, московские бани военных лет. Гостеприимно принимая в свои жаркие чертоги вечно мерзнувших от постоянной голодухи москвичей, вы вместе с городской пылью и заводской копотью смывали с них усталость и тоску, равнодушие и тревогу.

И вас не забыть, коричнево-зеленые, размером меньше спичечного коробка, кубики мыла, от которых волосы становились легкими, а отмытая кожа чисто поскрипывала под растирающей ее ладонью.

Саша отстоял длинные очереди в Песчаные бани. Очередь за билетами. Очередь за кубиками мыла. Очередь в раздевалку. Он разделся, обнажил молодое, сильное, во многих местах изуродованное железом тело и вошел в мыльную.

Он тщательно мылился большой мочалкой…

Он темпераментно хлестал себя веником…