Тогда-то и создали К. О. С. А.

Автомобиль тряхнуло на выбоине. Синичкин стукнулся виском о стойку, выругался сквозь зубы и захлопнул папку. Он и без документов помнил каждую деталь.

Например, гробница тринадцать месяцев назад. Пустыня, южный сектор ближневосточной зоны нестабильности. Спутниковое сканирование показало аномалию плотности грунта, похожую на подземную полость. Группа бурильщиков под видом геологической экспедиции прошла первые тридцать метров и провалилась в пустоту.

Синичкин прибыл через восемнадцать часов.

Он помнил, как стоял на краю раскопа и смотрел вниз, в колодец, где метались лучи прожекторов. Работы хватило бы на полжизни. На целую жизнь. Синичкин тогда не мог уснуть. Лежал в полевом вагончике, смотрел в потолок и перебирал в голове гипотезы, пока они не начинали наслаиваться друг на друга и двоиться, как текст перед глазами после бессонной ночи.

Они нашли восемь артефактов. Все на первом уровне. Глубже не спускались.

Приступили к извлечению, и после восьмого гробница начала умирать.

Сначала пошла едва заметная вибрация, похожая на эхо далекого землетрясения. Потом камень стал крошиться. Стены текли вниз струями мельчайшей пыли. Потолочные перекрытия оседали мягко, можно сказать вежливо. Группу вывели за одиннадцать минут, и последний человек выбрался на поверхность, когда раскоп за его спиной уже заполнялся песком.

К утру от гробницы не осталось ничего. Вообще ничего. Даже аномалия плотности исчезла со спутниковых снимков: под песком была однородная порода, словно никакого сооружения никогда не существовало.

Восемь артефактов. Все, что удалось заполучить.

Через две недели в том районе начались боевые действия. Формально записали как очередной территориальный конфликт между местными группировками. Неформально (Синичкин был уверен) кто-то потянул за нитки. Информация утекла. Конкуренты — а у К. О. С. А. были конкуренты, не менее секретные и не менее безжалостные — хотели получить хотя бы песок, хотя бы горсть этого песка с того самого места.

Артефакты к тому моменту уже поместили в хранилище. В ящике, в подвале, за четырьмя контурами охраны. Все шло по протоколу. Оставалось собрать исследовательскую группу и начать.

Синичкин закрыл глаза.

Одиннадцать проклятых месяцев он перебирал людей. Проверял допуски, родственников, друзей. Потом проверка связей родственников, проверка связей-связей. К каждому кандидату прилагался том личного дела толщиной с роман, и из ста годились трое, а из троих после полиграфа оставался один, и этот один иногда отказывался сам, когда узнавал условия: никаких контактов с внешним миром, никаких публикаций, никаких поездок без сопровождения и все это бессрочно.

А пока он перебирал людей, кто-то перебирал артефакты.

Три штуки из восьми исчезли из хранилища. Из хранилища, в которое нельзя было войти, не засветившись в семи системах учета. Проникновение не зафиксировала ни одна.

Он узнал об этом на утренней инвентаризации. Стоял перед пустыми ячейками и чувствовал, как по спине, от затылка до копчика, медленно ползет холод. Что-то глубже страха, что-то, для чего он не находил имени за тридцать лет работы.

А потом артефакты всплыли.

Оценщик в столице, старик с особенной репутацией, державший дом в тени небоскребов делового центра. Через его руки проходило все, что нельзя было продать открыто.

Группе захвата дали высший приоритет. Высший приоритет означает, что любой ценой. Случайные гражданские это допустимые потери. Должно быть ноль свидетелей.

Синичкин потер переносицу. Под закрытыми веками пульсировало в такт стуку крови в висках.

Все должно было быть чисто.

Автомобиль остановился. Синичкин сунул папку в портфель, вышел и замер на секунду, втягивая ночной воздух.

Здание стояло целое. В этом была главная странность: оно стояло целое, а все вокруг — нет.

Синичкин толкнул дверь.

Запах озона ударил первым, как после грозы, но с одним отличием — металлическим привкусом.

Он прошел по узкому коридору. Люди в комбинезонах зачистки двигались молча, передавая друг другу пронумерованные пакеты.

У стен он увидел тела.

Синичкин шел, и они лежали по обе стороны от него, лицом вниз. Группа захвата, состоящая из шести человек в черном снаряжении. Все мертвы, но ни единой заметной раны. Рядом еще тела, с десяток. Крепкие мужчины в кожанках, в спортивных костюмах, у некоторых на запястьях и шеях наколки. Бандиты. Те, что пришли к оценщику до группы захвата или одновременно с ней.