Шрифт:
Целую неделю, я пытался с ней поговорить — звонил, писал, приезжал к её дому, но так и не застал.
«Лагерная пара» — это что ещё за хрень такая?! То есть, ей было просто удобно, чтобы у неё в лагере был парень, а теперь ей это, видите ли, не надо? Вот с…
— Мальчики, привет — выдернула меня из мыслей девочка, которая подошла к нам. — Вы, случайно, не в «Ласточкино гнездо» едете?
— Да, милашка, именно туда. Я — Никита, это — Марк, а тут Дэнчик и Вовчик. А тебя как зовут, лапуля?
— Маша… — явно растерявшись от такого внимания, ответила девушка в серой толстовке и велосипедках.
— Мария, садись к нам — Никита тут же похлопал по месту рядом с собой. — Марк, подвинься, дай леди сесть.
Я отодвинул гитару, которая была убрана в чехол, и слегка передвинулся, чтобы девчонка могла пройти к Никите. Та нерешительно пробралась к нему и села на краешек сиденья, поставив рюкзак в ноги.
— Давай наверх закину. — предложил по-джентельменски Никита, и девочка едва заметно кивнула головой.
Тогда тот стянул с себя джинсовую куртку, а я покачал головой, потому что знал уже этот трюк. Сейчас он потянется вверх, играя мускулатурой рук, затем у него «случайно» задёрнется футболка от того, что он усиленно будет тянуться к верхней полке, и девочка заметит какой у него пресс. Её фантазия разыграется и она, смутившись, покраснеет, потому что Никита перехватит её взгляд, подмигнёт и улыбнётся своей фирменной «обезоруживающей» улыбкой. Действует на всех девчонок, ну или почти на всех.
Так и случилось, и вот уже смущённая девочка не знала куда деть свой взгляд и руки, поэтому Никитос сел и, протянув руку над её плечом, будто невзначай, положил её на спинку сиденья, отчего девочка ещё сильней занервничала. Этот приёмчик он называл «метание сурка», потому что девушка начинала метаться взглядом, думая — кажется ли ей, что он к ней подкатывает или он просто так близко сидит, а она себе уже надумала. Дальше шёл в ход приёмчик «детка тебе показалось», что заставляло девочек краснеть и смущаться ещё сильнее. Как только девочка расслабилась и облокотилась о его руку, он тут же убрал её, сделав вид, что и не заметил, как его рука оказалась там. Девчонка в смятении уже начала проверять, нравится ли она Никите, и слегка придвинулась к нему, но тот, сделав вид, что ему кто-то звонит, показал ей, что сейчас вернётся и, оставив её одну, вышел в тамбур. Мне уже было жалко девчонку. Она смущенно немного отодвинулась, чтобы, когда Никита вернётся, ему хватило места сесть и, незаметно для самой себя, уже теребила шнурок на толстовке. В какой-то момент даже стала грызть ногти, не зная куда себя деть, потому что Дэнчик и Вовчик демонстративно смотрели в окно, и все мы молчали.
Когда Никита вернулся, она заметно встрепенулась. Тогда он, проходя мимо неё к окну, «случайно» пошатнулся и задел её коленку своей ладонью, а затем в извиняющемся жесте поднял руки, применив технику «телесный контакт». А я уже знал, что голая коленка девчонки горела от его прикосновения, как и её щеки. Дальше он начал заговаривать ей зубы, при этом пару раз дотронувшись до её волос, будто бы там что-то было, включив тем самым приём: «перышко в волосах», а затем добавив ход «фантазёрка», суть которого заключалась в том, чтобы очень близко к ней наклониться, так, чтобы она уже подумала о поцелуе, а он в этот момент перегнулся через неё ко мне и попросил жвачку.
Тут даже я не удержался и, сделав вид что закашлялся, рассмеялся себе в кулак, потому что лицо девчонки сменялось тысячей гримас за одну лишь минуту. Эта наивная девочка даже успела на секунду прикрыть глаза. Я посмотрел на еле сдерживающихся от смеха Дэна и Вовчика, которые отчаянно старались делать вид, что смотрят в окно, за которым проносятся деревья. Никита тем временем уже полностью завладел вниманием девчонки в серой толстовке и на это у него ушло не более пятнадцати минут. Нам ещё оставалось ехать несколько остановок, которых должно было хватить на «главный удар», потому что «невербальное отзеркаливание» он делал уже не менее десяти минут, что должно было отложиться в подсознании его «жертвы». Вообще у Никиты в запасе было много разных фишечек — на одних девчонок требовалось меньше времени, на других больше, но сегодня, «мышка» была очень слабой подготовки. Вернее, вовсе не ожидавшей, что когда она высунет свой «носик из норки», то попадет в лапы такому опытному «коту».
Смотрелись они не меньше, чем кролик, загипнотизированный удавом. Он, слегка дотрагиваясь до её волос, смотрел ей в глаза и, улыбаясь, что-то нашёптывал на ушко, применяя технику «тайна». На этом этапе нужно было поделиться каким-нибудь секретом, не особо важным для себя, чтобы в случае «промаха» его нельзя было использовать против тебя, но достаточным для того, чтобы «жертва» почувствовала свою значимость от обладания такой «важной» информацией. А уж если эта тайна ещё и вызывала жалость, то в одной технике применялось сразу несколько, потому что, как известно — девушки очень любят жалеть всех, начиная от щеночка под дождем, заканчивая Никитой.
По моим расчетам, девочка скоро сама первой поцелует Никиту. Вопрос только в том, насколько она безбашенна, чтобы поцеловать его при всех. Ставлю пять штук, что эта скромняга дождётся, пока мы выйдем из поезда, а по дороге в сторону лагеря они отстанут и вдоволь намилуются под какой-нибудь сосной. Щёки её горели, глаза затуманились — сто очков в пользу Никитоса.
— Так в какой класс ты переходишь? — заправляя прядку волос за ухо девчонке, поинтересовался, как бы невзначай, брат.
— В девятый. Но у меня есть подружка, которая идёт в десятый. — пролепетала девочка, не осознавая, что только что испортила себе всё веселье.