— Редеют ряды коммунистов...— тихо произнес он.— Документы его взял? Партийный билет?..

В ответ сержант виновато развел руками и тут же, сорвавшись, выскочил из окопа.

— Я сейчас!..

— Стой! Назад! — крикнул полковник, но было уже поздно,

Титенко, прячась в траве, полз назад, к месту, где он оставил погибшего капитана. От разрывов бомб и снарядов земля вздрагивала, как при землетрясении. Вдруг он услышал знакомый голос:

— А ну-ка мигом сюда!

Метрах в трех от него, в большой воронке, лежали заместитель командира бригады по политчасти подполковник Полукаров со своим связным.

— Далеко направился в такую пальбу? Жить надоело?

— Погиб капитан Зудилин, надо партбилет забрать,—тяжело дыша, сказал Титенко.

— Его документы уже у нас,— сообщил подполковник. — А вообще-то, Титенко, это хорошо, что мы с тобой встретились. Сегодня всем партийные документы вручили, а тебя ищем с самого утра.— Он вынул из полевой сумки кандидатскую карточку и протянул ее сержанту.— Поздравляю, Александр Александрович, со вступлением в кандидаты партии. Обстановка, правда, не совсем... Да ведь ее, нужную обстановку, на войне подкараулить непросто. Сам видишь...

— Обстановка, товарищ подполковник, на мой взгляд, самая подходящая,— взволнованно ответил сержант, пряча в карман кандидатскую карточку. Глаза его восторженно блестели.— Такая запомнится на всю жизнь.

— И еще,— добавил он,— заверяю, товарищ подполковник, что звание коммуниста оправдаю с достоинством!

— В этом я не сомневаюсь,— сказал Полукаров.

Бомбежка наконец прекратилась.

— Ну ладно, — проговорил подполковник, — не будем терять время. Нам сегодня еще пятьдесят два гвардейца принимать в партию. Вот только бой закончится... Всего за эти дни подали заявления сто пять человек. Эта тебе, сержант, как коммунисту, знать полезно.— И он кивнув связному, поторопился на командный пункт бригады.

Сержант Титенко, выскочив следом из воронки, побежал в сторону ближайшей рощицы, откуда доносилась стрельба. Его нагнал корреспондент корпусной газеты "Сталинец" старший лейтенант Евгений Никитин. Он любил бывать в этой бригаде. И непременно стремился сам участвовать в танковых атаках.

— Я должен видеть своими глазами, как сражаются танкисты, — говорил он. — Иначе как же писать буду!..

Его неоднократно урезонивали:

— Не лезь в пекло. О наших боевых делах мы сами Тебе расскажем.

— Да еще добавим то, чего не было, — со смехом добавляли другие.

Однако газетчик был неумолим. Приедет в батальон вооружится автоматом, гранатами, фотоаппарат наготове — и с десантниками на танк. Зато, с каким удовольствием читают потом бойцы его яркие, дышащие огнем корреспонденции!

Титенко и Никитин, не добежав до рощи, попали под минометный огонь. Присели на дно пустого окопа.

— Как воюется? — спросил корреспондент.

— Воюется... — неопределенно ответил сержант.— Подбили наш танк. Погиб замкомбата капитан Зудилин...

Мины падали густо и близко. В окоп залетали комья земли.

— Да, гибнут наши ребята, — раздумчиво проговорил Никитин.— Выходит газета с рассказом о подвиге солдата, все читают, а солдата уже нет в живых... Только сейчас был свидетелем гибели одного из ваших механиков-водителей Юрия Исаченкова. А у меня о нем вчерашние записи в блокноте... Комбата Ковалева ранило. Тоже на моих глазах...

С минуту помолчали. Сержант Титенко не удержался,показал старшему лейтенанту новенькую кандидатскую карточку, сообщил, при каких обстоятельствах получил ее. Корреспондент искренне пожалел, что не был с ним в той воронке.

— Какой снимок мог бы получиться! Послал бы в "Красную звезду". А то и в "Правду"...

19 июля 1943 года 149-й танковый батальон атаковал Коровино. Накануне разведка донесла, что там обнаружены три немецких противотанковых орудия и до роты пехоты. Бой был недолгим. С пехотой расправились без труда. А в единоборство с тремя вражескими орудиями вступил танк, в котором ехал старший лейтенант Евгений Никитин. Вскоре орудия замолкли, но - была повреждена и наша машина.

Комбат Дианов, узнав об этом, встревожился.

— Где Никитин? — спросил он у начальника штаба Побережца.

— Я видел, он садился на танк...

— Ах ты голова забубённая!— всплеснул руками командир батальона. — Ведь я же ему не велел...

Срочно подъехал к месту события. Корреспондент "Сталинца" Никитин, неестественно согнувшись, лежал на боеукладке без признаков жизни... Впереди, метрах в двухстах от танка, виднелись два разбитых орудия. Третье стояло невредимое. Его расчет, видимо, ретировался.

— Тяжело переживал Дианов гибель Евгения Никитина. Оба они были сибиряками, не раз мечтали после войны, побродить, пошишковать в раздольных сибирских кедрачах...