Шрифт:
— И этих негодников с собой прихвати! Я из-за вас чуть инфаркт не схватил! — толкая в спину Никиту, из-за кустов появился охранник. — Ишь чего удумали! Со свету сжить дядю Васю решили! Ё-моё! Ещё и девчонку надоумили! Вот я вас — негодники! — и Никите и Денису достались подзатыльники от охранника дяди Васи.
На крыльце корпуса нас уже ждала Алиса Степановна.
Завидев нас, она бросилась вперед, а Никита раскрыл руки для объятий, но заметив скрученное в жгут полотенце у неё в руках, постарался увернуться от удара. Алиса Степановна носилась за мальчишками по дороге перед корпусом и хлестала их полотенцем.
— Ах вы! Да я вас! Да вы хоть знаете, что мы с Олегом Алексеевичем пережили! Да нас же посадить за такое могли! — тут она остановилась и растерянным голосом спросила — А где Вова?! Вова где, я спрашиваю!!
— Алиса Степановна, уберите полотенце. — явно забавляясь, и не обращая внимания на то, что у него разодрана щека, веселился Климов. — Нормально с ним всё! В медпункт пошел.
— В медпункт? Ох, мама говорила же мне - не едь вожатой, иди к тёте Рае огурцы на рынке продавать! Нет же! Не послушала я её! Вот что мне теперь делать…
— Да с ним и правда всё хорошо! — успокаивал Никита вожатую. — Он просто девочку повел туда, как джентельмен.
— Девочку… — голос у вожатой стал совсем слабый.
— Там просто ссадина, максимум вывих. — отмахнулся Денис, но увидев, как побледнела вожатая, поспешил добавить. — Да она из другого корпуса.
— Из другого? — кажется у Алисы Степановны отлегло от сердца, и она снова поддала Климову полотенцем, а он, посмеиваясь, побежал к корпусу.
Я поспешила к входу, надеясь, что меня ещё не заметили.
— А тебя, Соболева, я вычеркнула из конкурса! Будешь в корпусе сидеть всю оставшуюся неделю!
Я не стала оборачиваться, а взлетела вверх по ступенькам.
Когда я зашла в комнату, меня чуть не сбила с ног Фаина, лицо которой было заплакано. Подруга кинулась мне на шею и зашептала:
— Прости меня, Марин! Хочешь, забирай его! Ты мне дороже!
Я посмотрел на Улю и Аню, а они пожали плечами.
— Кого забирать-то? — пытаясь отлепиться от подруги, решила уточнить я.
— Эдика конечно! Ты мне дороже! Маринка, как я испугалась, что больше тебя не увижу!
— Да ладно тебе Фая! Всё в порядке. — но подруга не отпускала меня из своих цепких объятий. — Да ты меня сейчас задушишь!
– Только тогда она ослабила хватку.
— Мир? — с надеждой в глазах спросила она.
— Мир! — кивнула я, и она снова сжала меня в объятья.
Ночью я долго не могла уснуть. После урагана во всём лагере не было света. Кажется где-то перебило провода. Ярмарку и дискотеку на сегодня отменили. Кухня тоже не работала. Ужинали мы бутербродами, запивая их соком из упаковок. Наше пребывание в лагере встало под вопросом.
Я вспомнила, как мы целовались с Никитой, и мне захотелось придушить себя подушкой. Телефон замигал, и я с грустью на него посмотрела. Он промок но, к счастью, всё равно работал. Только вот заряда осталось совсем мало. Если завтра электричество не починят — нас всех отправят по домам.
Заметив непрочитанное сообщение, я открыла его:
«Имбецил»:
«Что-то от тебя сегодня ни строчки. Я уже соскучился по тебе, моя стервочка», и смайлик в виде поцелуйчика.
Я начала быстро набирать ответ, в котором говорилось о его умственных способностях.
А ведь он сегодня спас меня, когда я испугалась и не могла сделать ни шага. И помог мне преодолеть паническую атаку — пускай и своим дурацким климовским способом, но поцелуй и вправду сработал. Кажется с меня хватит. Ты Климов выиграл!
Удалив набранное сообщение, я зашла в настройки чата.
«Вы точно хотите заблокировать «Имбецил»?».
Обожаю главы от Маринки, а вы?)
Глава 32 POV Фая
Глава 32
POV Фая
— Ну привет, Фаина — расхитительница чужих парней!
Передо мной стояла Ася. Волосы её были уложены в красивую волну, а лиловое платье выгодно подчёркивало фигуру. Я почувствовала себя рядом с ней слишком простой в своём сарафане.
— Я всё знаю по вас!
По моей спине пробежал холодок. Что она теперь будет делать?
— Мне уже всё равно! Можешь мне поверить — если бы Марк мне был нужен — у тебя не было бы ни единого шанса!
— Он сказал вы расстались... — единственное, что я произнесла.