– Обеспечение самое надежное, - ответил тот доверительным тоном.
– Я собираюсь стать вашим зятем.

– Да, это, конечно, ценность, - поразмыслив, согласился банкир.
– Но какие у вас основания претендовать на руку моей дочери?

– Как какие? Самые бесспорные, - ответил Оборванец.
– Ведь у меня скоро будет сто тысяч долларов.

Не сумев найти слабое звено в цепи доказательств обоюдной выгоды, финансист выписал Оборванцу чек и отправил распоряжение жене списать дочь в расход.

Осиротевшие Братья

Старик, видя, что близка его смерть, призвал обоих своих Сыновей и разъяснил им ситуацию.

– Дети мои, - сказал он, - вы не много почтения оказывали мне при жизни, но теперь придется вам выразить горе по поводу моей кончины. Тому из вас, кто дольше проносит в память обо мне траурный креп на шляпе, достанется все мое имущество. Такое завещание я составил.

Умер Старик, и оба юнца нацепили на шляпы по куску черной кисеи, проносили, не снимая, до старости, и только тогда, видя, что ни тот ни другой не намерен отступаться, сговорились, чтобы младший снял траур, а зато старший с ним поделился поровну. Однако когда старший брат явился за наследством, оказалось, что у их отца имелся... Душеприказчик!

Так были по заслугам наказаны лицемерие и упрямство.

Незаинтересованный арбитр

Две Собаки долго и без успеха для одной из сторон дрались за кость и, наконец, решили попросить Барана, чтобы рассудил их. Баран терпеливо выслушал притязания той и другой, а потом взял и забросил кость в пруд.

– Почему ты так сделал?
– спросили Собаки.

– Потому что я вегетарианец, - ответил Баран.

Хороший сын

Миллионер, пришедший в богадельню проведать родного Отца, встретился там с Соседом, который страшно удивился.

– Как!
– воскликнул Сосед.
– Неужели ты все-таки иногда навещаешь своего отца?

– Но ведь и он, я уверен, навещал бы меня, если бы он был на моем месте, а я - на его, - ответил миллионер.
– Старик всегда гордился мною. К тому же, - добавил он уже не столь громогласно, - мне нужна его подпись, я хочу застраховать его жизнь.

Неудачное исполнение

Домашний Опоссум, принадлежавший Великому Критику, сцапал котенка и собрался было его сожрать, но, увидев хозяина, дабы избегнуть кары, спрятал малыша к себе в брюшную сумку.

– Ну, красавчик, - надменно спросил Великий Критик, - какие еще штуки ты научился выкидывать?

Не успел Опоссум раскрыть рот, как из живота у него раздалось громкое кошачье мяуканье. Дождавшись паузы. Опоссум ответил,

– Да вот, занимаюсь понемногу звукоподражанием и чревовещанием, думал, это вам понравится, сэр.

– Стремление угодить всегда похвально, - заметил Великий Критик не без профессионального высокомерия.
– Однако кошачьему мяуканью тебе еще учиться и учиться.

Истукан в Бамбугле

На вершине горы, откуда открывается вид на древний город Бамбугл, стоит колоссальный памятник, воздвигнутый на народные средства достославному ГаакаВолволу, "добрейшему и мудрейшему из людей". Путешественник, прибывший из дальних стран, сказал человеку, занимавшему пост Хранителя Памятника, самому ВЫСОКОМУ лицу в государстве:

– Морские ветры, о Высший из Высших, не донесли до берегов моей страны славу вашего великого гражданина. Что он сделал?

– Ничего. Вот почему мы и знаем о его доброте, - ответил тот.

– Но его мудрость - что он изрек?

– Ничего. Вот почему мы знаем о его мудрости.

Баран и Лев

– Вы - существа воинственные, - сказал Льву Баран.
– И люди ходят на вас с ружьями. А мы - сторонники ненасилия, вот они на нас и не охотятся.

– А зачем им на вас охотиться, - отвечал сын пустыни, - когда они могут вас разводить?

Безутешная вдова

Дама в трауре плакала на могиле.

– Утешьтесь, мадам, - сказал ей Сострадательный Незнакомец.
– Небесное милосердие безгранично. На муже свет клином не сошелся. Вы еще встретите другого мужчину, способного сделать вас счастливой,

– Уже встретила, - рыдая, ответила она.
– И вот его могила.

Снисходительный Монарх

Великий гамдудл страны Муп пригласил на аудиенцию своего Военного Министра и сказал:

– Вам, конечно, известно, сэр, что большинство моих верноподданных настроены решительно против вас. Они говорят, что вы - негодяй.

– Ваше величество, - ответил Военный Министр, - это неправда.

– Очень рад, - проговорил Гамдудл, вставая с трона и тем показывая, что аудиенция окончена. Однако увидев, что Министр не уходит, спросил его: - Вы хотите еще что-то сказать?