Миллер Линда Лаел
Шрифт:
Упрямица зашевелилась во сне, повернулась на бок и тихонько застонала от боли, причиненной этим движением. Патрик гневно стиснул зубы.
– Они неплохо поработали,- прокомментировал тихим голосом Кохран, проследив цепочку черных и синих пятен на ее обнаженной руке.
– Может быть, сюда лучше прислать Несса, чтобы он ее осмотрел и перевязал раны?
– Я сам за ней присмотрю.
– Патрик со смущением заметил, что в горячке незаслуженно обидел друга, и постарался не выдать своих эмоций.- Мы выясним, кто она, довольно быстро. Думаю, она из Сиэтла или его окрестностей, так что скоро отправим ее домой.
– Да...
– с запинкой согласился Кохран.- Помните только, что у некоторых людей довольно странное представление о ситуациях, подобных этой.
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
Кохран был уже у двери, но остановился и, взявшись одной рукой за щеколду, обернулся к Треваррену.
– Несмотря на то, была ли молодая леди... э-э... лишена невинности или нет, многие папы и мамы посчитают, что раз она была предметом купли-продажи, то это бросает тень на всю семью. И найдется немало людей, которые откажутся принять такую леди обратно в родное гнездо.
Глядя на безымянное создание, Патрик вдруг увидел не взрослую девушку, а девочку, которую он спас, сняв с высокой мачты много лет назад. У него защемило сердце, когда он представил, как ее с презрением оттолкнут те, кто должен любить и охранять.
– Ты можешь идти,- с горечью произнес он и услышал, как захлопнулась дверь за Кохраном.
С нежностью, какой не испытывал с десятилетнего возраста, когда его собаку задавила карета и он на руках принес бедного спаниеля домой, Патрик осторожно откинул одеяло. Сначала он смыл грязь, а затем обработал бренди самые большие ссадины. Несколько раз девушка вздрагивала, но не проснулась даже тогда, когда, взяв на руки, он исхитрился одеть ее в одну из своих рубашек.
Некоторое время Патрик наблюдал за спящей, невольно испытывая жалость и сочувствие к израненной девушке. Чуть погодя он прикрутил фитиль лампы, оставив самый слабый свет, и вышел на палубу проверить, все ли в порядке на корабле.
Когда он вернулся, его милая гостья спала, повернувшись на бок. Она сбросила с себя покрывало, обнажив длинные красивые ноги.
Патрик сел на краешек кровати, скинул ботинки, брюки, стащил через голову рубашку и бросил все на спинку стула, после чего аккуратно пристроился на той части кровати, которая примыкала к противоположной стене, потянулся и, громко зевнув, лег спиной к бедной девушке. Она что-то неразборчиво пробормотала во сне, повернулась и неожиданно положила ладонь на правую ягодицу Патрика.
Патрик не успел еще опомниться, как его пенис уподобился грот-мачте. Он смачно выругался и с некоторой неохотой отодвинулся так, чтобы она не смогла дотянуться до него. Однако прошло еще несколько часов, прежде чем он смог уснуть.
***
Шарлотта проснулась, когда теплые солнечные лучи уже вовсю светили сквозь открытый иллюминатор. Она была одна в капитанской каюте. Только сейчас до нее дошло, что мистер Треваррен капитан этого судна и именно поэтому в его помещении столько удобств. Да и по всему вообще видно, что он привык командовать людьми.
Она поуютнее устроилась на подушках и сладко потянулась. И тут вдруг неожиданно сообразила, что на ней надета рубашка Патрика, - значит, он переодел ее, пока она спала. Шарлотта помертвела от этого открытия, но не могла позволить себе тратить силы на переживания. Ведь первой мыслью, когда ее в мешке доставили к Патрику, было теперь она в безопасности, в руках соотечественников. Теперь же ее думы крутились вокруг того о факта, что на лежащей рядом подушке виднеется вмятина от его головы.
Сердце Шарлотты екнуло от ужаса. Накануне ночью она выпила слишком много вина и не помнила, что с ней происходило. Была ли она опозорена?..
Она вытянула ноги под одеялом и ощупала себя, но нигде ничего не болело, и вроде не чувствовалось никаких изменений. Однако где-то в глубине сознания гнездилось смутное чувство удовлетворения от скандальной мысли, что Патрик прикасался к ней так интимно.
Раздался стук в дверь, и, прежде чем Шарлотта успела крикнуть, что предпочитает оставаться в одиночестве, дверные петли заскрипели - Патрик вошел в каюту. Шарлотта сердито посмотрела на него.
– Очень неприлично с вашей стороны находиться здесь,- выпалила она.
Он рассмеялся.
– Вы ошиблись. Это вам неприлично находиться здесь, богиня. В конце концов, это моя каюта.
Она натянула одеяло до подбородка.
– Вы спали в этой кровати, - произнесла она обвинительным тоном.
– Я часто это делаю,- весело признался Патрик.
– Как вы себя сегодня чувствуете.
Шарлотта вспомнила тревожное волнение, испытанное ею несколько минут назад, и щеки ее вспыхнули.