Шрифт:
Он сделал паузу, и потом добавил:
— Отец, я рекомендую вам лично вмешаться и устранить эту угрозу пока не стало слишком поздно.
Сюй Мо долго смотрел на сына, молча и внимательно. В его пустых глазах наконец-то мелькнуло какое-то слабое выражение: не гнев и не удивление, это было такое явное и знакомое презрение.
Чи Ша видел этот взгляд сотни раз в детстве, когда не справлялся с заданием, когда проигрывал спарринг или когда показывал слабость. Или то, что отец называл слабостью. Взгляд, который всегда говорил: ты недостоин.
— Ты хочешь, — произнёс Сюй Мо медленно, — чтобы я, Патриарх секты, Первое Бедствие, Небесный Воин третьей звезды… пошёл и убил какого-то зверолюда, Земного Странника пятой звезды, который испугал тебя?
— Да, отец, — ответил Чи Ша, не опуская взгляда. Он был единственный, кто осмеливался смотреть Сюй Мо прямо в глаза. — Потому что я знаю своё место. Я знаю пределы своей силы. Я — пятой звезды. Этот воин — минимум шестой или сильнее. Если я пойду против него, я проиграю, и секта потеряет ещё одного командира.
Он выпрямился:
— Моя рекомендация — устранение героя, пока он не стал ещё сильнее. Пока не научился полностью контролировать свою силу и не нашёл таких же сильных союзников.
Сюй Мо слушал. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах появился холод неприязни.
— Знать свои пределы, — произнёс он ядовито, — это значит стремиться их прорвать, а не ограничивать себя выдуманными рамками.
Он шагнул ближе к Чи Ша:
— Ты говоришь: «Я пятой звезды, он шестой, значит, я проиграю». Это мышление слабака, мышление того, кто уже сдался до начала боя.
— Отец…
— Молчи.
Чи Ша послушно замолчал. Сюй Мо медленно обошёл вокруг него, как хищник, изучающий добычу.
— Если ты всегда будешь думать так, — продолжил он, — ты никогда не достигнешь Небес. Ты останешься пятой звездой или, может, прорвёшься до шестой, если повезёт, но дальше не пойдёшь потому что не смеешь.
Он остановился перед сыном и взглянул ему в глаза:
— Я стал Небесным Воином не потому, что знал свои пределы. Я стал им, потому что игнорировал их. Я шёл на врагов сильнее себя и побеждал.
Чи Ша спокойно смотрел на отца.
— Вы — мои Небеса, отец, — произнёс он тихо.
Из тёмного угла донёсся приглушённый звук, будто кто-то попытался сдержать испуганный вздох.
Сюй Мо замер, но Чи Ша не отводил взгляда. Он знал, что он сказал, и прекрасно понимал, как это прозвучало. Он буквально высказал прямым текстом: «Если я буду расти, вы станете мне помехой. Но вы — мой предел, мои небеса, выше вас мне не прыгнуть».
Это была правдой, но такое никогда не говорят вслух, потому что в секте Кровавой Луны сын, который говорит отцу, что тот станет ему помехой, обычно долго не живёт. Именно так Чи Ша остался единственным наследником… Хоть Патриарх и требовал от него роста, но он своими же руками убивал всех, кто осмеливался приблизиться к нему.
Сюй Мо смотрел на Чи Ша очень долго, потом медленно кивнул.
— Понятно, — сказал он. Его голос был ровным.
Он развернулся, вернулся к трону, сел и положил руки на подлокотники.
— Ты разочаровываешь меня, — спокойно произнёс он. — Но я уже к этому привык.
Чи Ша не шевельнулся.
Сюй Мо посмотрел в сторону, туда, где в тени стоял ещё один человек. Это был его бессменный помощник Чжан Хэ. Он стоял в углу зала, ожидая дальнейших приказов, став невольным свидетелем разговора между отцом и сыном.
— Чжан Хэ, — позвал Сюй Мо.
Прислужник вышел из тени и упал на колени.
— Да, господин!
— Ты возьмёшь Чжу Яня и отправишься в княжество Стального Пера, — сказал Сюй Мо. — Пришло время сокрушить оплот журавлей.
Чжан Хэ поднял голову, преданно глядя на господина.
— Фу Ши доложил, что новое оружие созрело и готово к применению, — продолжил Сюй Мо. — Доставь его Инь Ду. Четвёртое Бедствие знает, что делать.
— Слушаюсь, господин!
Чжан Хэ поклонился так низко, что его лоб коснулся пола, потом поднялся и быстро, не поворачиваясь спиной к трону, и вышел из зала.
Чи Ша и Сюй Мо остались одни. Патриарх снова взглянул на сына.
— Вы игнорируете мой совет, отец, — спокойно сказал Чи Ша.
— Да, — согласился Сюй Мо.
— Вы пожалеете об этом.
Сюй Мо не ответил. Он встал и подошёл к Чи Ша так быстро, что сын даже не успел среагировать. По залу заметалось эхо резкого удара: Сюй Мо изволил отвесить сыну пощёчину. Она была не настолько сильная чтобы убить наглеца на месте, но крайне унизительная. Чи Ша покачнулся, но не упал. Его щека покраснела.