Шрифт:
Остальные молчали, но никто не опустил оружие.
Они собираются остановить меня любой ценой, если я снова попытаюсь уйти без объяснений.
Я сохранял боевую стойку, слегка согнув колени и готовясь сорваться при первом открывшемся промежутке. Двух или троих я сумею оттеснить. Но против всех шансов нет…
Ослабляя натиск, я медленно выдохнул и вместе с Эльсой опустил клинок.
Я расслабился… Потерял бдительность. Тогда, когда говорил о времени, в глубине души мне хотелось снова отправиться с ними в бой… Снова ощутить их присутствие рядом с собой, зная, что они поддержат…
А теперь придётся пожинать плоды своей глупости.
— Ты, как всегда, проницательна, Эльса… Да. Это мёртвое время.
Временные линии принято делить на три: прошлое, настоящее и будущее. Однако кроме них существует «мёртвое время». Оно не относится ни к нашей реальности, ни к параллельным потокам. Такой отрезок находится внутри реальности древнейших существ, способных вырвать завершившийся миг из общего течения и дать ему отдельное существование.
Всё это и не иллюзия, и не воспоминания. А настоящее. Как и их чувства и непонимание сейчас.
Будь это иллюзией — я бы понял фальш в каждом из них. Будь это воспоминаниями — они двигались и делали бы всё как в воспоминаниях.
Также это место реально потому, что отсюда я могу забрать всё, что захочу. Хоть всех их… Но это создаст проблемы в моём времени. Потому что они настоящие.
Если вынести отсюда предмет, чья версия до сих пор существует в моём времени, возникнет резонанс. Последствия невозможно рассчитать. Но отсюда можно забрать то, чего в будущем уже нет.
Я посмотрел туда, где за дымом скрывалось Древо.
Лист серебряного Древа.
На Ультиме остался один лист. Единственный. Его нельзя сорвать, не убив ребёнка, которого он защищает, и не лишив Альвов последней надежды. Но здесь растёт другое Древо. То, которое в моём будущем уже не существует. Если на нём сохранился серебряный лист, я смогу взять его, не касаясь последнего листа на Ультиме.
Возможно, Древо знает, что позже мне придётся помогать Альвам. И, возможно, решило дать иной путь, чтобы сохранить их надежду и помочь мне за помощь в будущем им.
Группа вновь переглянулась, и Длоран тяжело провёл ладонью по лицу, потом по коротким чёрным волосам. Рядом Ларн медленно пригладил усы, не отводя от меня взгляда.
— Мать твою, Шель! — выдохнул Длоран. Он осёкся. — Нет, ты не подумай! Матушка твоя наверняка была замечательной женщиной! Но почему ты сразу ничего не сказал??! Это же уже мёртвое время! Совсем в нас не веришь, раз решил это скрыть??!
Неожиданно для самого себя я разозлился.
— Сам подумай! — резко отрезал я, махнув клинком. — Если бы тебе пришлось сказать кому-то из нас, что он уже не живёт в твоём времени и в любом случае исчезнет вместе с этим миром, ты пошёл бы на такой шаг??!
Саюя отвела взгляд. Орда чуть опустила клинок, а Фартор медленно выдохнул через стиснутые зубы.
Ларн смотрел на меня одновременно с тоской и той спокойной дружеской заботой, которую никогда не навязывал. Потом покачал головой.
— Всё зависит от того, насколько высокой окажется цена там, в будущем, — произнёс он. — И мне печально видеть, что ты, дорогой братец Шель, до сих пор пытаешься сделать всё сам…
— Ларн…
— Нет. Ты послушай! — произнёс он резко. — Или думаешь: раз дольше нас прожил — всё, теперь можешь что-то говорить поперёк старших??! Для твоего настоящего мы уже не люди, которых можно спасти! Мы — возможность! Твоя возможность! Инструменты, если тебе так легче принять решение. Используй нас так, как сочтёшь нужным.
Он обвёл остальных взглядом. Никто не возразил. Они переглянулись и почти одновременно кивнули друг другу.
— И вы так легко поверили? — спросил я, переводя взгляд с одного лица на другое.
Саюя пожала плечами.
— Это либо правда, либо мы сейчас примем самое глупое решение за всю жизнь. Из этих вариантов я выбираю первый. А даже если ошиблись, погибать всё равно не собираемся. Значит, окончательно разберёмся потом.
— Наши клинки и души с тобой, младший братец, — закончил Ларн. — Пока это время держит нас здесь, мы сами решим, как его потратить. И не думай, что если бы промолчал, мы бы ничего не поняли. Твоя душа изменилась, и я, и не только я это видим. На ней «якорь». Да и мы никогда не сомневались в твоих словах. Так что ответ навязывался сам собой.
К горлу подкатил ком, но времени на рефлексию нет. Раз они сами догадались, выбора у меня тоже не осталось…
— Простите, друзья, — тихо выдохнул я. — Я воспользуюсь вашей добротой… Но сначала вы должны точно понять, что я не сошёл с ума и не попал под чужое влияние. Я расскажу то, чего вы сейчас мне ещё не открывали. То, что узнаю о вас в будущем.
Харан приподнял бровь и пробормотал:
— Звучит опаснее любой заразы…
Я посмотрел на Длорана и начал…