«Бегемот» перестал скакать, взбалтывая нас внутри скафандров, и я снова почувствовал вибрацию. Чем мы там стреляли, я понятия не имел, но зато камеры показали, как мини флот неприятеля начинает получать серьёзный урон. Взрывы, взрывы и ещё раз взрывы. Вскоре ничего понять в той стороне горизонта стало невозможно. Но, наверное, это и неважно. Мы здесь не нагибаторства ради, а бегства для.

Мои мысли подтвердил ненадолго замолкший Канцлер.

— Стартуем на орбиту! Приготовиться и не ссать!

«Бегемот» взревел двигателями, и я понял, почему тут такие удобные кресла — вдавило очень сильно. Не знаю, сколько g мы сейчас испытывали, но немало. Даже мои усовершенствованные тела прифигели. А Немезиде, с её второй эволюцией, было ещё хуже.

«Ты маяк поставил?» — написал я на виртуальной клавиатуре генералу по индивидуальному каналу.

«Этим тут и занимался с самого начала. Уже работает», — довольно быстро ответил он.

«Сколько ждать крейсера?»

«От пары часов до суток. Он не на орбите планеты. Но стартовать должен быстро. Маяк требует прийти на помощь максимально скоро».

«Понятно».

Да, ситуация так себе. Наш несанкционированный запуск на уши поднимет все защитные средства Толяна, а мы будем до суток ждать крейсера. Да и потом не факт, что он нам поможет. Смотря, какими силами располагают наши оппоненты, как те, что охотятся за нами с генералом, так и «Последние Судьи». Плюс противокосмическая оборона Толяна точно будет не на нашей стороне.

Я прикинул, сколько нам ещё с такими перегрузками лететь, и понял, что непонятно. Мы же не на орбиту выходим, что занимает несколько минут, а сваливаем подальше от планеты, где нас должен поймать крейсер. Тут скорость набирать и набирать.

Словно отвечая на мои мысли, Канц прокомментировал текстом:

«ПКС нас тронуть не должны, я этот вылет оформил заранее с открытой датой. Мы взлетаем в разрешённом месте, все штрафы и сборы уплачены. Но вот что нас ждёт за пределами контроля ПКС планеты, я не знаю. Как думаете, насколько хорошо „Судьи“ подготовились?»

«Можно ускорение уменьшить?» — взмолилась Немезида.

Ну да, ей тяжелее всего.

«Нет, малышка, терпи! Сейчас скорость решает!»

Я снова погрузился в наблюдение за окружающей обстановкой, и уже понял, что мы как минимум вышли на высоту спутников и успешно её прошли. Планета стала видна вся — от края до края и стремительно уменьшалась. Канц держал не меньше десяти g и убирать ускорение не собирался. Нам сейчас надо удирать как можно дальше и как можно быстрее.

Я уже начал позитивно смотреть на ситуацию — всё-таки если нас догонять, то с ещё большей скоростью, а набрать её не так-то и просто, особенно, если на борту люди. Они вряд ли выдержат такое ускорение, какое сейчас терпим мы. Вполне вероятно, что через полчаса мы наберём скорость, недостижимую для наших преследователей и даже если ненадолго замедлимся, будем уже достаточно далеко.

— Дерьмофаги сраные! — не пожалел сил и выругался искажённым голосом Канц.

И тут же стало наступать облегчение — ускорение уменьшалось.

— Что случилось? — хором спросили Славик и генерал.

— Они нам на перехват ракеты с ловушками послали. Тем и тридцать g не проблема развить. Они нас обогнали и перед нами поле натянули… Сейчас…

Ускорение всё равно присутствовало, но стремительно уменьшалось. «Бегемот» опять сотрясла характерная дрожь, я узнал работу пушек. Что за поле, я имел весьма смутное представление, но оно вполне успешно тормозило совсем не лёгкий объект, разогнавшийся до сотни километров в секунду.

— Живыми хотят взять… — услышал я ворчание генерала. — Канц, что у тебя есть на этот случай?

— Ну, подорваться мы всегда успеем. Давай подождём, пока они себя проявят. Мы, кстати, поле пробили, и ракеты, которые ловушки ставили, я снёс. Сейчас опять вдавит!

Нас и вправду опять вдавило. Пять минут мы летели раздавленные ускорением на грани возможностей человеческого организма. Пусть ориентировались мы больше на Немезиду, которой было тяжелее всего, но и моим усиленным телам было совсем не просто.

— Твари! — Канц руганью оповестил о новых проблемах. Наступившее облегчение тоже было не к добру. Нас опять замедлили.

— Опять ловушки? — спросил генерал.

— Они… В душу их… — Канцлер явно был занят чем-то ещё. Камеры показывали только хорошо видимый Толян, который в основном имел голубые цвета и был освещён наполовину. Никаких вражеских судов камеры не подсвечивали. Но Канц что-то углядел, хотя, скорее, это ИР ему как пилоту показал всё, что надо. Увиденное привело к потоку не очень разнообразной ругани, где в основном только дерьмо и фигурировало. Но зато ругался Канц от души.

— … это, срать ему в уши, сраный истребитель! И как тут не ссать?! — наконец, получили мы от него более-менее разборчивую информацию. — Тао, где твой сраный корабль? Он нам бы очень пригодился!