Шрифт:
— Итак… У нас есть коэффициент объема. Он у нас весит восемьдесят. Перемножаем и делим на реальный объем… — тут ученый глянул на капсулу. — Допустим сто.
Быстро проведя расчеты, он глянул на ответ и нахмурился.
— Нет… Это не… — произнес он. — Если бы было так, его бы не догнало, а значит…
Тут его взгляд вернулся к начальной формуле. Большинство элементов были константами, а из тех что могли изменяться было…
— Ну, допустим, — буркнул Фома и дорисовал нолик к реальному объему парня.
Снова расчеты, бормотание себе под нос и…
— Минус двадцать семь, — тихо произнес ученый, почесал лоб и вернулся к столу с зефирками. — Теперь все сходится.
Его взгляд скользнул на капсулу, затем на объем парня.
— Ну… придется еще сильнее форсировать тренировки, — произнес старик и, словно у него кто-то спросил, добавил: — Ну, а как еще? С таким реальным потенциалом…
Тут Фома нахмурился, оглядел мини лабораторию и произнес:
— Так, у меня же где-то был огнемет?
Если честно, проснувшись в капсуле, я был немного… Растерян.
Дед объяснил, что это из-за того, что я слишком медленно развиваюсь. тело не справляется с даром и это…
Это именно то, о чем меня предупреждали. Дед сказал, что дар в сформированном теле не может найти свое положение и это… Это может быть по настоящему опасно. Для здоровья и тела. Именно поэтому, я согласился на все. Вообще на все. И начал я именно с тела, как сказал старик.
Тренировочный зал департамента встретил меня в шесть утра. Шесть, мать его, утра! В субботу!
Огромное помещение с высокими потолками, зеркалами во всю стену и запахом пота. Маты на полу. Боксерские груши в углу. Турники у окна. И Ольга в спортивном топе и лосинах, которая смотрела на меня так, будто я опоздал на собственные похороны. Хотя, признаюсь, только она была тем самым приятным лучиком, ради которого стоило сюда приходить. Ну еще и тренировки.
— Опоздал, — констатировала она.
— На две минуты! — возмутился я, глядя на часы.
— Две минуты это двадцать отжиманий. Начинай.
Я хотел возразить, но ее взгляд заставил меня передумать. Бросил рюкзак, лег на пол и начал отжиматься.
— Выше таз! — скомандовала Ольга. — Спина прямая! Локти не разводи! Не считается! Не считается! Этот подход тоже!
К двадцатому отжиманию я уже пожалел, что опоздал. К сороковому — что вообще согласился на эти тренировки. К пятидесятому руки начали дрожать.
— Пятьдесят, — выдохнул я.
— Неплохо, — кивнула Ольга, обходя меня вокруг. — Для пловца форма у тебя приличная. Но этого мало.
Я собирался подняться, но тут почувствовал, как что-то упругое и теплое село мне на спину.
— Продолжай, — спокойно произнесла Ольга сверху.
Я замер. Она сидела у меня на спине. Я чувствовал ее бедра. Упругие. Теплые. И очень, очень отвлекающие.
— Хрусталев, я жду, — напомнила она и щелкнула меня по затылку.
— Ты… Ты серьезно? — выдавил я.
— Абсолютно. Отжимания с отягощением. Классика. Давай, пятьдесят раз.
— Пятьдесят?! — возмутился я, чувствуя, как руки уже начинают гореть.
— У тебя проблемы со слухом?
Я сглотнул, попытался не думать о том, что на мне сидит девушка из сотни, и начал медленно отжиматься. Руки дрожали. Спина горела.
— Знаешь, почему я начинаю именно с физухи? — спросила Ольга, словно она не сидела на моей спине, а просто прогуливалась рядом. — Потому что магия без тела это фокусы для детского утренника.
Раз. Два. Три.
— Ты видел мага, который не может пробежать сто метров? — продолжала она. — Я видела. Их выносят на носилках после первого серьезного боя.
Хотя, у меня были вопросики к тому же Илье Громову, бывшему двадцать второму номеру, который задохнулся от куриной косточки. По крайней мере, так сказали по радио. Вот он точно не мог бежать. Но говорить об этом я не стал.
Пять. Шесть. Черт.
— Твоя сила требует концентрации, — Ольга слегка сместилась, и я почувствовал, как мои руки начали предательски подкашиваться. — А концентрация требует выносливости. Физической. Ментальной. Эмоциональной.
Десять. Одиннадцать.
— Сотый номер не будет ждать, пока ты переведешь дух, — ее голос был спокойным, почти медитативным. — Он будет бить. Снова и снова. Пока ты не сдохнешь или не сдашься.