Шрифт:
Мама дёрнулась было к двери, но Дэмиен поднялся первым:
— Я сам, мам. Это за мной.
Прощание вышло быстрым: мама крепко обняла, Леся шутя ткнула в плечо. Дэмиен выбежал на площадку, и дверь закрылась. За ним прислали молчаливого водителя. Всю дорогу до промзоны они проехали без единого слова. Возле неприметного ангара воздух пошел рябью машина въехала в пространственный портал — и спустя секунду Рига осталась за тысячи километров, а Дэмиен снова вдохнул морской тёплый запах острова.
Водитель выгрузил сумку и сухо буркнул:
— Приехали. Дальше сам.
— Спасибо, — кивнул Дэмиен.
Мужчина ничего не ответил, сжал губы, сел в машину и сразу уехал.
Дэмиен посмотрел вслед машине, перехватил тяжелую сумку и развернулся к дверям общежития. В эту секунду они загремели, и наружу выскочил Макс Манчини — в сланцах, спортивных штанах и растянутой майке. Дэмиен мгновенно уловил его ауру горячего кофе с апельсиновой цедрой и губы сами собой захотели растянуться в улыбке.
— Берзиньш! — заорал он на всю улицу и буквально налетел на Дэмиена, сгребая его одной рукой в костоломные объятия. — Долго же тебя не было! Мы уже думали, ты там с мамой остался навсегда!
Дэмиен невольно улыбнулся, слегка расслабляясь под этим привычным напором:
— Да не, просто… дела были.
Макс отстранился и оглядел его с ног до головы, прищурившись:
— Выглядишь лучше. Даже как будто подрос немного. Или это я просто соскучился?
Виктор еще не вышел из дверей, но Дэмиен безошибочно ощутил ауру стерильного прохладного воздуха и даже улавливал еле заметный звук хрусталя.
Из-за спины Макса из дверей медленно вышел Виктор с неизменной толстой книгой под мышкой:
— Не подрос. На сантиметр максимум. Просто осанка стала лучше.
— О, доктор Шевчук проснулся, — фыркнул Макс. — Короче, пошли! Пацаны уже в комнате. Прикинь, у нас тут интернет гонит уже две недели! Даже связь несколько раз полностью ложилась. Ни позвонить, ни кино посмотреть.
— Жесть, — отозвался Дэмиен.
Они зашли в свою трехместную комнату. На диванчике у окна уже вовсю хозяйничали братья Моро, спустившиеся со своего этажа. Спокойный Люсьен полулежал, перелистывая новости в телефоне, а Мишель тихо перебирал струны гитары, напевая что-то под нос.
— О, блудный дракон вернулся, — Люсьен поднял голову и улыбнулся — сдержанно, по-взрослому. — Я уж думал, тебя Орден в отставку списал.
— Здорово братан! — Мишель сразу отложил гитару, искренне обрадовавшись, и подошел обняться. — С возвращением! Как дома?
Дэмиен бросил тяжелую сумку на кровать и начал её разбирать. Вытащил пару футболок, зубную щётку, какие-то блокноты… и вдруг замер. На самом дне лежали два больших, глубоких пластиковых контейнера, замотанных в пищевую плёнку.
— Это что за… — пробормотал он и размотал плёнку на одном из них.
Запах домашнего печенья с корицей и пирожков с ягодами мгновенно растопил сухой дух общежитской комнаты.
— Ох ты ж мать… — тихо выдохнул Дэмиен.
Макс подлетел, как голодный коршун:
— Что там?! Покажи! — Он тут же выхватил контейнер и сорвал крышку. — Пирожки… с ягодами. Настоящие. Я сейчас заплачу, честно. Мишель, дай салфетку, у меня слезы счастья!
Люсьен и Мишель тоже мгновенно оказались рядом, образовав вокруг стола плотное кольцо:
— Дай сюда, это государственное достояние! — Люсьен попытался отобрать еду. — Мне семнадцать, я тут единственный почти взрослый человек, мне положена льготная порция!
— Сам дай! — Макс уже запихивал в рот сразу два пирожка, смешно раздувая щеки.
— Боже… домашние… Я уже забыл, какова на вкус нормальная еда… Прям как моя бабуля печёт!
— Макс, ты сука троглодит, ты три штуки за раз схавал! — заголосил Люсьен, выбивая у него из рук контейнер.
— Я снимал пробу! Контроль качества! — отнекивался Манчини с набитым ртом.
Дэмиен с искренней улыбкой наблюдал, как двоим шестнадцатилетним лбам и одному почти взрослому семнадцатилетнему Люсьену хватило пары пирожков, чтобы за секунды превратиться в стаю диких гиен.
— Пацаны, спокойнее, там ещё печенье с орехами, — сказал он, доставая второй контейнер.
Макс издал какой-то совершенно нечеловеческий, счастливый звук:
— Твоя мама — святая женщина. Передай ей, что я готов на ней жениться. Прямо сейчас. Будет меня каждый день этими пирожками кормить!