Шрифт:
Я не смогла удержаться и рассмеялась вместе с ним.
— Я и человечка палочками без посторонней помощи не нарисую. Видимо, моя травма прошла мимо меня.
Келлан поцеловал меня в висок, его прикосновение успокаивало, пока он перебирал мои влажные волосы.
— У тебя есть навыки куда более желанные, чем рисование на коже, Крошка. Не стоит себя недооценивать.
Фыркнув, я шлепнула его по ребрам, и он так свободно рассмеялся, что у меня по спине пробежали мурашки.
— Сейчас не время обсуждать мои навыки орального секса, засранец, — сказала я, все еще посмеиваясь. — А что касается татуировок, я понятия не имею, что бы набила. Может, какой-нибудь символ, представляющий всю нашу стаю. Хотелось бы, чтобы он что-то значил.
Мы помолчали с минуту в уютной тишине, Келлан прижимал меня к себе, его губы задерживались на моем виске.
— Я бы тоже хотел, чтобы моя что-то значила, — наконец сказал он. — Я бы набил твою волчицу. Моя милая пара.
Этот альфа точно знал, что сказать, чтобы я растеклась лужицей у его чертовых ног — любовные романы пошли ему на пользу.
— Мне нужна такая, где будем мы все, — решила я, уже представляя себе образ. — Наш квинтет.
Хватка Келлана на моей коже усилилась.
— Но какой же это квинтет с Тэлоном?
Мы все уже давно перестали делать вид, что он не является частью стаи, в каком бы качестве это ни проявлялось.
— Суть квинтета остается целостной, несмотря на дополнительного участника, — сказала я, чувствуя больше уверенности, чем, вероятно, следовало, учитывая имеющуюся у нас информацию. — Я это чувствую, и хотя я не знаю будущего, наш путь лежит вперед — вшестером. Все завязано на том, что они — родственные души, и на том, что влечет за собой их особая связь.
Келлан не стал спорить, осыпая поцелуями мои щеки и нос, обожая меня в своей золотой манере.
— Я верю тебе, милая пара. Я верю в нашу стаю.
Вера Келлана придала моей собственной уверенности сил на миллион уровней, и я была рада, что у нас состоялся этот разговор. Нам обоим нужно было это заверение.
В конце концов он взял книгу, и я приготовилась слушать, как он читает. Было странно, что Хантера нет с нами — обычно, когда Келлан читал мне после кошмаров, он водил рукой по моей коже. Понятия не имею, что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить эту стаю, но, должно быть, что-то грандиозное. Например… спасла горящий приют или изобрела вибратор.
Что бы я ни сделала, это принесло человечеству огромную пользу.
— Глава двадцать седьмая, — почти промурлыкал Келлан, уперев книгу в грудь и держа ее одной рукой, а другой обнимая меня. — Хантер будет в ярости, что пропустил это.
Это пробудило мое любопытство. История была о женщине-фейри, которая вела войну против действующего короля. Она жила на задворках общества вместе с сопротивлением и под прикрытием участвовала в конкурсе невест для правителя. Она надеялась, что выберут именно ее, и она сможет расшатать режим изнутри.
Последняя глава, которую мы читали, была о бале, где она, сама того не зная, оказалась в саду с самим королем. Они не впервые оставались наедине, и не впервые она замечала это раздражающее притяжение между ними, но он впервые показал свою мягкую сторону. Это сбило ее с толку больше, чем все, что происходило до этого. В ее истории король был чудовищем — по крайней мере, в тех историях, которыми ее пичкало сопротивление, — и когда он не оправдал свою репутацию, ее замешательство вышло из-под контроля.
Я очень сопереживала главной героине, пока она шла по этому пути запретной любви, недопонимания и неожиданной встречи с родственной душой. Разрывалась между сердцем и долгом.
Автор определенно вел нас к мысли, что если король найдет сильную партнершу, которая поможет ему бороться за свой народ и королевство, то он вырастет в поистине восхитительного лидера. А может, автор выкинет какой-нибудь фортель, и он так и останется козлом, а она все равно в него влюбится. Может, это история любви со злодеем.
А может, она переспит со своим любимым стражником, Джеромом.
Возможности были безграничны.
Это была одна из любимых серий Келлана, и хотя он уже знал финал, он наотрез отказывался выдать мне хоть один спойлер. Даже когда я умоляла. На коленях.
Хотя, когда я попробовала этот метод, вид у него был по крайней мере страдальческий.
— Тени легли на лицо короля, — начал он своим низким, успокаивающим голосом, — и единственным светом, что указывал нам путь, были светлячки вокруг. В темноте его красота казалась еще более сверхъестественной. Эти резкие черты и идеальные линии, полные губы и очерченные скулы. Серебристые волосы с проблесками мерцающих прядей… и я ненавидела то, как он поглощал все мои мысли.