Один недобрый человек пришел как-то донимать старца своими глупыми вопросами:

– Неужто и вправду ты, такой умный человек, считаешь возможным, чтобы Иона выжил, проведя три дня в чреве кита?

– Не знаю, – отвечал старец, – но я его спрошу, когда увижусь с ним в раю.

– А вдруг он в аду?

– Тогда ты сам его спросишь.

На пороге церкви одного монастыря сидел бедный человек, просивший милостыню.

– Не стыдно ли тебе? – крикнул на него настоятель. – Месяц назад ты был слепым, а сегодня уже однорукий!

– Не гневайся, отче, но лучше радуйся. Я и вправду обрел зрение и так разволновался из-за этого, что у меня отпала рука.

Авва Геразий соглашался один раз в год ходить в Антиохию на проповедь. Послушать его собиралось великое множество народа. Один из братьев как-то спросил его:

– Отче, не искушает ли тебя суетная слава при виде такого множества народа вокруг тебя?

– Нет, брат, – отвечал Геразий, – я думаю, что если бы меня казнили, народа собралось бы еще больше…

Многие отцы-пустынники прожили долго, иные даже больше ста лет. Авва Исайя был одним из таких отцов. В день его столетия один брат, намного его моложе, пришел к нему и сказал:

– Я пришел поздравить тебя, отче, с твоим столетним юбилеем, и я надеюсь, на будущий год мы справим вместе твой сто первый юбилей.

– Я тоже на это надеюсь, – отвечал старец, – ибо, как я погляжу, здоровье у тебя превосходное.

Один брат, вернувшись в свою келью, нашел ее в полнейшем беспорядке. Он готов был уже проклясть виновника такой беды, как вдруг прикусил язык. Он вспомнил слова старца: «Прокляни человека, и будет две могилы».

Авва Исаия сказал: «Если Церкви недостает мужества отстаивать свои взгляды, то это не из-за недостатка мужества, но из-за недостатка взглядов».

Однажды Теревинфский монастырь посетил епископ. Братья лезли из кожи вон, чтобы почтить его и приготовить необычайную трапезу. В конце настоятель с трепетом спросил епископа, как ему понравился обед, и тот отвечал:

– Если бы рыба не была такой же черствой, как лепешка, лепешка такою же соленой, как козлятина, козлятина такой же жесткой, как финики, а финики такими же пресными, как вино, мы бы славно отобедали.

Авва Макарий и авва Виссарион обменивались как-то мнениями об одном монахе.

– Я никогда не слышал, чтобы он плохо говорил о ком-либо, – сказал первый.

– Это, несомненно, оттого, – возразил второй, – что говорит он только о себе.

Однажды в Скитской пустыне случилось неслыханное – дождь лил целых три дня подряд. Молодой монах, испугавшись, спросил у старца:

– Отче, а вдруг это новый потоп?

– Не может быть, – отвечал старец, – ибо бесплодность первого убедила Бога не насылать второй.

Один из отцов пригласил как-то своего собрата разделить с ним хлеб-соль. Видя, что сей последний ест как-то рассеянно, он доброжелательно заметил:

– Брат, если ты ешь без охоты, то не станешь ли ты также без охоты делать и более важные вещи?

В одном монастыре, расположенном на берегу Красного моря, настоятель как-то сказал:

– В нашем монастыре слишком много попугаев.

Братья весьма удивились и попросили у настоятеля разъяснений.

– Много у нас таких, которые говорят, что думают, только когда узнают, что это говорят другие, – отвечал тот.

В одном монастыре настоятель во время собрания братии заснул.

– Умолкнем, братья, – сказали монахи, – дадим поспать настоятелю.

Но тот, подняв голову, сказал:

– Как же мне спать, братья, если вы не будете говорить?