Шрифт:
Тем более что современная серьезная поэзия вполне представлена в Интернете. Например, в «Журнальном зале» (ЖЗ) «Русского журнала» (magazines.russ.ru). Признается это, вроде бы, и в статье Носковой:
«Журнальный зал» – это замечательный проект, который является сегодня главным ориентиром в мире настоящей литературы и поэзии. Но его цели и функциональность узко ориентированы на элитарную аудиторию и не предполагают коммуникацию с широкой аудиторией читателей.
Относительно элитарности. Слово красивое. Но – насколько оно применимо к сетевому ресурсу, который доступен для любого пользователя и совершенно бесплатно? Что же это за такая общедоступная и безвозмездная элитарность?
Да и какую аудиторию – в случае современной поэзии – считать элитарной? Пятьсот читателей? Тысячу? Пять тысяч? Пять тысяч читателей – и не просто читателей, а именно современной поэзии, – элитой назвать уже язык не поворачивается. И у меня всегда было ощущение, что число людей, читающих или хотя бы проглядывающих поэтические подборки, выложенные в «ЖЗ», где-то подходит к этой цифре.
Решил проверить. Выбрал несколько таких подборок – из прочитанных и чем-то запомнившихся. Старался, чтобы все они были за один год (2012-й) и из разных журналов. После чего обратился к менеджеру «ЖЗ» Татьяне Тихоновой с просьбой сообщить количество просмотров этих подборок с момента их выкладывания.
В результате получились такие цифры (на 26 октября 2012 года).
Алексей Дьячков («Новая Юность», № 3) – 4401 просмотр; Михаил Дынкин («День и ночь», № 4) – 2952; Василий Ковалёв («Сибирские огни», № 9) – 1970; Григорий Медведев («Знамя», № 1) – 2533; Виталий Науменко («Новый мир», № 7) – 12 580; Александр Петрушкин («Волга», № 9—10) – 2832; Феликс Чечик («Арион», № 2) – 5527; Ганна Шевченко («Дети Ра», № 6) – 2108.
В общем, цифры не совсем элитарные. Особенно если учесть, что все эти публикации существуют (изначально) в «бумажной» версии. Так что к цифрам этим следует еще мысленно приплюсовать число прочитавших те же подборки в самих журналах. И счет этих читателей, думаю, тоже идет на тысячи (тут уж проверить не у кого). И еще. Для чистоты эксперимента я сознательно брал только поэтов, почти нигде – кроме «ЖЗ» – не представленных. Ни в других сетевых ресурсах, ни в «телеящике», ни порой даже на «бумаге» [55] . Составь я список из других имен – например, Гандлевского, Кушнера, Чухонцева… – количество просмотров было бы, более чем уверен, иным. Уж точно – не меньшим.
55
Приведенные выше цифры, безусловно, не следует рассматривать как некий «рейтинг поэтов». Количество посещений зависит также и от «рейтинга» журнала, возможно – и от времени выкладывания в Сети (в праздники и в летние отпуска, как считается, читают больше).
Это – что касается «элитарности» «Журнального зала». Теперь относительно второй оговорки А. Носковой – что этот ресурс «не предполагает коммуникацию с широкой аудиторией читателей».
В действительности коммуникация между поэтом и читателем («широким», «нешироким», любым) постоянно происходит. В том числе и в «ЖЗ».
И средство этой коммуникации – одно: стихотворение. Послание поэта к читателю. Бутылка, брошенная в море, – по известному сравнению Мандельштама.
Нужна ли в поэзии какая-то другая коммуникация? Более «интерактивная»? Не уверен.
Сошлюсь на собственный скромный опыт. Несколько раз получал письма от читателей, раздобывших каким-то образом мой электронный адрес. Письма с откликами (приятными). За которые я, естественно, благодарил. Однако во втором – или третьем – «мейле» читатель неожиданно (вначале неожиданно: потом-то я уже этого ожидал) присылал собственные стихи. С просьбой прочесть и откликнуться. Я читал. И откликался. Стараясь подбирать слова и выражения с наименьшим травматическим эффектом. После чего переписка иссякала. Коммуницировать со мной дальше читателю становилось, видимо, неинтересно.
Отклик нужен поэту. Особенно в момент его профессионального становления. Да и позже – тоже небесполезен. От коллег по поэтическому цеху, от критиков, редакторов. От – изредка – обычных, неизвестных читателей: как правило, случайный, спонтанный. Натыкаешься, скажем, в том же Интернете на собственные стихи, выложенные в ЖЖ совершенно неизвестного тебе человека. Или на них же, в переводе на какой-то другой язык… «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Точнее не скажешь. Но иногда, вероятно, возникает у поэтов желание «предугадать». Проконтролировать этот, казалось бы, тонкий и непостижимый процесс. Порулить им. Собственноручно устраивая, поддерживая и модерируя коммуникацию в Сети с читателями…
И вот вместо бросания бутылки в океан появляется веселое швыряние бутылками друг в друга: такая вот групповая интерактивная игра. С последующим взаимораспитием в теплой виртуальной компании.
Я отвечаю: обращение к конкретному собеседнику обескрыливает стих, лишает его воздуха, полета… Страх перед конкретным собеседником, слушателем из «эпохи» <…> настойчиво преследовал поэтов во все времена. Чем гениальнее был поэт, тем в более острой форме болел он этим страхом [56] .
56
Мандельштам О. Соч.: в 2 т. – М.: Художественная литература. – 1990. – Т. 2. – С. 148.