В своей сырой инкарнации фильм начинается с движения — поездки на машине, с той неистовой точки зрения из-за руля, что мы знаем по «Синему бархату» и «Диким сердцем». Ночное шоссе, небольшая двухполоска, и мы едем посередине дороги, разделительная черта стробически сверкает прямо перед глазами. В эпизоде прекрасно поставлен свет и снят он на половине скорости, шесть кадров в секунду, так что кажется, что движемся мы весьма быстро [4] . В свете фар ничего не видно; машина словно несется в бездну; таким образом, кадр гиперкинетичный и статичный одновременно. Музыка всегда жизненно важна для фильмов Линча, и здесь «Шоссе в никуда» выходит на новый уровень, потому что главная песня — постпятидесятническая; это мечтательный трек Дэвида Боуи «I’m Deranged». Хотя куда более подходящей песней для фильма, на мой взгляд, была бы недавняя «Be My Head» от Flaming Lips, потому что зацените:

Билл Пуллман — джазовый саксофонист, чьи отношения с женой, брюнеткой Патрицией Аркетт, жуткие и застопорившиеся и полны непроговоренных проблем. Пара начинает получать по почте невероятно пугающие кассеты, на которых или они спят, или лицо Билла Пуллмана смотрит в камеру с гротескно перепуганным выражением, и т. д.; и они, понятно, психуют, потому что довольно очевидно, что кто-то по ночам вламывается к ним в дом и снимает; и они вызывают копов, каковые копы появляются у них дома и в лучшем линчевском стиле оказываются просто бесполезной пародией на клише эры Драгнета [5] .

Пока происходит тема с жуткими видео, также показывают сцены с Биллом Пуллманом, опрятным и в стиле Ист-Виллидж, в черном, играющим на теноре-саксофоне перед забитым танцполом (только в фильме Дэвида Линча люди будут восторженно танцевать под абстрактный джаз), и сцены с беспокойной и несчастной Патрицией Аркетт в каком-то наркотическом, разобщенном состоянии, в целом жуткие и таинственные и дающие понять, что она ведет какую-то двойную жизнь с декадентскими похотливыми донжуанами, которых Билл Пуллман явно бы совсем не одобрил. Одна из самых жутких сцен первого акта фильма происходит на декадентской голливудской вечеринке, которую устраивает один из таинственных донжуанов Аркетт. На вечеринке к Пуллману подходит кто-то, в сценарии обозначенный только как «Таинственный Человек», и заявляет, что он не только был дома у Билла Пуллмана и Патриции Аркетт, но и прямо сейчас находится там, и действительно так и есть, потому что он достает мобильный (в фильме полно прекрасных лос-анджелесовских штришков, например, у всех есть мобильный) и предлагает Биллу Пуллману позвонить себе домой, и Билл Пуллман участвует в невероятно жуткой тройной беседе с Таинственным Человеком на вечеринке и голосом того же Таинственного Человека у себя дома. (Таинственного Человека играет Роберт Блейк, и, кстати, готовьтесь к Роберту Блейку во всей красе — см. ниже).

Но затем, уезжая домой с вечеринки, Билл Пуллман критикует друзей Патриции Аркетт, но не говорит ничего конкретного о жуткой и метафизически невозможной беседе с одним парнем в двух местах одновременно, что, по-моему, должно усилить наше впечатление, что Билл Пуллман и Патриция Аркетт на этой стадии брака не совсем друг другу доверяют. Это впечатление далее подчеркивается жутковатой постельной сценой, где Билл Пуллман занимается жалким хрипящим сексом с Патрицией Аркетт, которая просто лежит недвижно и едва ли не смотрит на часы {8} .

Но в общем кончается первый акт тем, что в последнем таинственном видео Билл Пуллман стоит над искалеченным трупом Патриции Аркетт — это показывают только на видео — и его арестовывают и осуждают на смерть.

Затем пара сцен с Биллом Пуллманом в камере смертников пенитенциарного института, со страдальческим и непонятым видом, как у всех нуарных протагонистов в истории кино, и отчасти его страдания проистекают от того, что у него ужасно болит голова и череп начинает выпирать в разных местах и в целом выглядеть реально болезненно и странно.

Затем идет сцена, как голова Билла Пуллмана превращается в голову Бальтазара Гетти. То есть персонаж Билла Пуллмана в «Шоссе в никуда» превращается в кого-то совершенно другого, кого играет Бальтазар Гетти из «Повелителя мух», который едва ли вышел из пубертатного возраста и совсем не похож на Пуллмана. Сцену словами не описать, даже пытаться не буду, только скажу, что она страшная и поразительная и совершенно неописуемая, не похожа ни на что, что я видел в американском кино.

Администрация тюрьмы, понятно, в замешательстве, когда видит в камере Билла Пуллмана Бальтазара Гетти вместо Билла Пуллмана. От Бальтазара Гетти объяснений не добиться, потому что у него на лбу огромная гематома, глаза закатываются, и в целом он в контуженном состоянии, чего можно ожидать от человека, если чья-то голова только что болезненно превратилась в его. Пенитенциарная администрация идентифицирует Бальтазара Гетти как 24-летнего автомеханика из ЛА, который живет с родителями — умственно отсталым байкером и байкершей. То есть он совсем другой, идентифицируемый человек, с личностью и историей, а не просто Билл Пуллман с новой головой.

Оказывается, никто раньше не сбегал из камеры смертников в этой тюрьме, и пенитенциарные власти и копы, будучи не в силах понять, как сбежал Билл Пуллман, и поглядев на контуженные гримасы Бальтазара Гетти, решают (в порыве, юридический реализм которого немного шаток) просто отпустить Гетти домой. Так и происходит.

Бальтазар Гетти возвращается к себе в комнату, полную запчастей от мотоциклов и пошлых постеров в духе автомастерских, и медленно приходит в себя, хотя у него до сих пор странный карбункул на голове и ни малейшего представления, что случилось или как он попал в камеру Билла Пуллмана, и он бродит по захудалой лачуге родителей с выражением, будто попал в кошмар. Дальше пара сцен, как, например, он смотрит, как женщина развешивает белье, пока слышен зловещий низкий звук, и по его глазам как будто видно, что у него в голове мелькнул какой-то темный ужасный факт, и он одновременно и хочет его вспомнить, и не хочет. Его родители — которые курят траву и смотрят ТВ огромными дозами и постоянно заговорщицки перешептываются и косо поглядывают, будто знают что-то важное, чего не знаем Гетти и мы — не спрашивают Бальтазара Гетти о том, что случилось… и снова возникает чувство, что отношения в фильме совсем не те, какие мы привыкли звать открытыми и доброжелательными, и т. д.