Смотрящие в море сирены

Вернувшегося соотечественника никто не спрашивает, ни где был, ни что видел; посещающего нашу страну иностранца мы сразу информируем о том, что наши женщины самые красивые в мире, наш флаг победил в загадочном международном конкурсе, и у нас идеальный климат. Посудите сами: флаг такой же, как у Техаса, а наиболее отличительная черта нашего климата такова: пока стоит засуха на севере, люди на юге точно страдают от наводнения. И когда я говорю о наводнении, то имею в виду библейский потоп, который приводит к появлению множества мёртвых, тысяч пострадавших и разрушенной экономике. Они нужны для того, чтобы разбудить взаимопомощь, которая при нормальных обстоятельствах обычно стопорится. Нам, чилийцам, нравится режим чрезвычайной ситуации. В Сантьяго температура хуже, чем в Мадриде, летом мы умираем от жары, а зимой — от холода, но ни у кого нет кондиционера или приличного отопления, потому что нам его не оплатить, и вдобавок мы вынуждены признать, что наш климат не так хорош, как говорят. Когда воздух становится чересчур приятным, это явный знак, мол, сейчас затрясёт. У нас насчитывается более шестисот вулканов, и в некоторых всё ещё тёплая лава с прошлых извержений. У других наших вулканов — поэтические имена на языке мапуче: Пирепилан, снежный демон, Петроуе, место туманов. (((Время от времени спящие гиганты, не просыпаясь, сотрясаются, протяжно ревя. Тогда кажется, что вот-вот наступит конец света. Специалисты по землетрясениям говорят, что рано или поздно страна Чили исчезнет, скрытая под лавой либо унесённая на дно моря бурной волной, которые обычно бушуют в Тихом океане. Я надеюсь, что факт всё же не обескуражит потенциальных туристов, потому что реализация подобного прямо во время их посещения нашей страны маловероятна.

Женскую красоту мы, пожалуй, рассмотрим отдельно. Это волнующий комплимент на национальном уровне. Правда в том, что за границей я никогда не слышала, насколько, оказывается, эффектны чилийки, как это утверждают мои любезные соотечественницы. Они не лучше венесуэлок, выигрывающих все международные конкурсы красоты, или бразильянок, хвалящихся на пляжах своими мулатскими формами — и это лишь парочка наших соперниц. Согласно популярной мифологии, с незапамятных времён моряки бежали с кораблей, соблазнённые длинноволосыми русалками, которые из моря тщательно осматривают наши пляжи. Грандиозная лесть наших мужчин настолько многообещающая, что ради неё мы, женщины, с лёгкостью простим им многие вещи. Как мужчинам в чём-то отказать, если мы для них прекрасные создания? Раз в этом есть доля правды, то притяжение, пожалуй, некая смесь силы и кокетства, и перед ней способны устоять немногие мужчины, о чём они сами говорят, хотя в моём случае не всё прямо так и есть. Мои друзья считают, что любовная игра взглядов, недомолвок, полного раскрепощения и последующего сдерживания — после этих штучек они неизменно влюбляются. Я полагаю, всё это придумали не в Чили, а позаимствовали в Андалусии.)))

Я несколько лет работала в женском журнале, через который проходят самые востребованные модели и кандидатки на конкурс Мисс Чили. Модели в основном настолько худосочные, что бoльшую часть времени оставались неподвижными, уперев взгляд в одну точку. Они напоминали черепах, чем очень к себе привлекали. Любой, проходящий перед ними мужчина представлял себе, что красотки смотрят на него с изумлением. Эти красавицы казались туристками; по их венам текла явно европейская кровь — высокие, стройные, светловолосые и светлокожие. Так, это не типичная чилийка, которую мы встречаем на улице, метиска, брюнетка и низкорослая. Признаю, что новое поколение — девушки более вытянутые. Современные молодые люди кажутся мне гигантами (я, естественно, всего лишь метр пятьдесят ростом…). Почти все женские персонажи моих романов списаны с чилиек, которых я хорошо знаю, потому что работала с ними и для них несколько лет. Более, нежели сеньориты из высшего класса с длинными ногами и светлыми прядями, меня впечатляют деревенские женщины, зрелые, сильные, труженицы и земные. В молодости такие — страстные возлюбленные, а после — опора своих семей, добрые матери и хорошие подруги мужчин, которые таких часто не заслуживают. Под их крыльями находят приют собственные и чужие дети, друзья, родственники и близкие. Они живут вечно усталые и в услужении у кого бы то ни было, всё всегда откладывая, последние из последних, работают без передышки и преждевременно стареют, но не утрачивают способности смеяться над самими собой, романтичности в желании другого спутника жизни и живущее в сердце пламя бунтарки. У большинства наших женщин призвание мученицы. Они первыми встают обслуживать семью и последними засыпают; они гордятся тем, что страдают и жертвуют собой. С каким удовольствием они вздыхают и плачут, рассказывая друг другу о провинностях мужа и детей!

Чилийки одеваются просто, почти всегда в брюки, носят распущенные волосы и мало красятся. На пляж или вечеринку они ходят все одинаковые и напоминают клонов. Я просматривала старые журналы, с конца 60-х годов до сегодняшнего дня, и вижу, что в этом смысле мало что изменилось за сорок лет. Полагаю, что единственное отличие — объём причёски. У всех есть «чёрное платьице», синоним элегантности, с небольшими изменениями, которое сопровождает женщин с подросткового возраста до гроба. Причина, по которой я не живу в Чили, в том, что на родине мне бы было нечего надеть. В моём платяном шкафу достаточно вуалей, перьев и ярких вещей, словно бы для всего актёрского состава «Лебединое озеро». И ещё я наношу на волосы любую краску, какую только куплю, и никогда не выхожу из ванной, не подкрасив глаза. Вечная диета — символ статуса между нами, несмотря на различные опросы мужчин-респондентов, которые прибегают к таким терминам, как «нежная, пышная, есть за что схватиться», чтобы описать, каких женщин они предпочитают. Мы им не верим: они это говорят, чтобы нас утешить…. Вот почему мы закрываем свои выпуклости длинными свитерами или накрахмаленными леггинсами, в отличие от девушек с Карибских островов, которые гордо подчёркивают свою пышную грудь вырезами, а гладкую заднюю часть светящимся спандексом. Чем больше у женщины денег, тем меньше она ест: высший класс отличается излишней худобой. В любом случае, красота — вопрос линии поведения. Я помню одну сеньору с носом Сирано де Бержерака. Ввиду её небольшого успеха в Сантьяго, она уехала в Париж, где вскоре разместили её цветные фотографии в чалме и в профиль на восьми страницах самого изысканного журнала мод. С тех пор все последующие поколения не забывают об этой даме, как о символе слишком кудахтающей красоты чилийской женщины.

(((Есть легкомысленные люди, полагающие, что в Чили царит матриархат, — такие, возможно, обманулись выдающимися женщинами, которые, по всей видимости, обладают властью в нашем обществе. Это свободные и организованные личности оставляют свою фамилию, даже выйдя замуж, не уступают друг другу в профессиональной сфере, главные в семьях, которые часто сами и содержат. Они интереснее большинства мужчин, что не означает, будто в условиях патриархата у них нет поблажек. Изначально труд женщины и её ум не уважают; мы, женщины, прикладываем в два раза больше усилий, нежели любой мужчина, чтобы нас признавали хотя бы наполовину. Что уж говорить о литературном поприще! Ладно, об этом мы не говорим, потому что у меня сразу подскакивает давление. У мужчин экономическая и политическая власть, которая переходит от одного к другому наподобие эстафеты, а женщины тем временем, за некоторыми исключениями, всё больше маргиналы. Чили — шовинистическая страна, у нас густой от тестостерона воздух и то, что у женщин не оволосённое лицо, — просто чудо.

В Мексике шовинизм вопит о себе даже на фермах, у нас он хотя и скрытый, но от этого не менее пагубный. Социологи видят его причину в завоеваниях, но, поскольку это глобальная проблема, корни шовинизма зародились гораздо раньше. Несправедливо винить во всём испанцев.))) В любом случае я повторю, что там прочитала. Индейцы-арауканцы были полигамными и обращались с женщинами достаточно грубо. Они обычно оставляли их с детьми и отправлялись группами на поиски мест под охоту, где образовывали новые пары и рожали детей, которых затем опять покидали. Матери брали на себя ответственность за малышей как могли — обычай, который в определённой форме всё ещё живёт в психике нашего народа. Чилийки склонны принимать — хотя не прощать — уход мужчины, это явление им кажется повсеместным и имеет под собой чисто мужскую природу. В свою очередь испанские завоеватели в основном не привозили женщин, а вступали в связь с индианками, которые стоили куда меньше простой лошади. От этих неравных союзов появлялись забитые дочери, которых в своё время насиловали, и сыновья, которые со страхом восхищались своими отцами-солдатами, вспыльчивыми, взбалмошными, обладателями всевозможных прав, даже на жизнь и на смерть. Вырастая, молодые люди ассоциировали себя с отцами и никогда с побеждённой расой своей матери. Некоторые завоеватели доходили до того, что у них было по тридцать наложниц, не считая женщин, которых насиловали и сразу же бросали. Инквизиция ожесточалась на мапуче за их полигамные обычаи, но закрывала глаза на гарем из пленных индианок, которые сопровождали испанцев, потому что размножением метисов пополняли число подданных для испанской короны и душ для христианства. От тех насильственных объятий произошёл наш народ, и вплоть до сегодняшнего дня мужчины ведут себя так, словно бы сидят на лошади, смотря на мир сверху, — управляют и завоёвывают. В качестве теории это неплохо, правда?

Чилийки — приверженцы мачизма: матери обучают дочерей так, чтобы они обслуживали молодых людей, а сыновей — чтобы обслуживали их. (((Так, с одной стороны, они борются за свои права и работают без устали, а с другой — заботятся о муже и сыновьях, в чём им помогают дочери, которым сызмальства навязывают эти обязательства. Современные девушки, конечно, противятся этому. Хотя стоит только влюбиться, как они повторяют заученный образец поведения, подменяя любовь услужением. Мне грустно видеть этих великолепных девушек, обслуживающих молодых людей так, будто они инвалиды. Они не только подают им блюда, но и предлагают порезать мясо на их тарелке. Мне их жаль, потому что я сама была такой же. Недавно по телевизору стал выступать комик, завоевавший большой успех: мужчина в женской одежде подражал образцовой жене. Бедная Элвира — так её звали — гладила рубашки, готовила замысловатые блюда, помогала детям с уроками. Она вручную натирала полы и успевала привести себя в порядок до прихода мужа, чтобы он не видел некрасивую супругу. Она никогда не отдыхала и была виновата во всём. Женщина даже пробежала марафон по улице, догоняя автобус, в котором ехал муж, чтобы отдать забытый им портфель. Передача рассмешила мужчин, не на шутку взволновав женщин, и в конце концов её сняли с эфира: женской аудитории не понравилось ассоциировать себя с бесподобной верной Элвирой.

Моего мужа-американца, делавшего половину работы по дому, выводит из себя мужской шовинизм чилийцев. Когда мужчина моет за собой тарелку, считая, что так он «помогает» супруге или матери, он ожидает, что его отблагодарят. Среди наших друзей-чилийцев всегда найдётся женщина, которая принесёт на подносе завтрак в постель мальчикам-подросткам, постирает их одежду и заправит за ними кровать.))) Если нет «няни», это делает мать или сестра — в Соединённых Штатах подобное никогда бы не произошло. Вилли тоже пугает организация домашней прислуги. Я предпочитаю не рассказывать ему, что в предыдущие десятилетия обязанности этих женщин, как правило, были большей частью интимными, хотя об этом никогда не говорили: матери смотрели на всё сквозь пальцы, пока отцы хвастались молодецкими подвигами в комнате для прислуги. «Сын тигра», — так говорили, памятуя о собственном опыте. Общая мысль была в том, что, выплеснув пар со служанкой, молодой человек не позволял себе лишнего с девушкой своего социального круга и в любом случае держался с ней куда увереннее, чем с проституткой. В деревнях бытовала креольская версия «права первой ночи», которое в феодальные времена разрешало господину насиловать девушек до их первой брачной ночи. У нас всё организовано иначе: хозяин спит когда и с кем хочет. Так господа населяли землю своими отпрысками; существовали целые регионы, в которых почти все носили одинаковую фамилию. (Мой предок молился на коленях после каждого насилия: «Господи, я прелюбодействую не ради удовольствия или в силу своей порочности, а чтобы обеспечить Тебя рабами…».) Сегодня «няни» эмансипированы настолько, что хозяйки предпочитают нанимать нелегалок из Перу, с которыми дурно обращаются до сих пор, что раньше позволяли себе с чилийками.