– Фотографии военных лет, – предупредила она юного герцога, – они сделали пластические операции и выглядят по-другому… – снимки высокопоставленных эсэсовцев во главе с деверем Марта с Волком получили из западногерманских архивов. Джон рассматривал руны в петлицах, парадную черную форму:

– Снимали до войны… – подавив брезгливость, Марта коснулась красивого, жесткого лица деверя, – после сорок первого года они носили серое. Они были словно крысы… – Джон сглотнул:

– Вы думаете, что в Марокко может обретаться кто-то из них… – Марта помолчала:

– Точно ничего сказать нельзя, – признала она, – но фон Рабе и Рауфф навещали страну во время войны… – юноша отозвался:

– Папа рассказывал о рандеву. В баре, в Касабланке, играл отец Тупицы, капитан Авербах… – Джон услышал сухой смешок отца:

– Словно в фильме. Но жизнь сильнее искусства, мой милый. Кто мог подумать, что Самуил выживет и найдет сына… – в прозрачных глазах отца промелькнул непонятный Маленькому Джону холодок:

– Тогда Самуил, наверное, не мог представить себе, что он сыграет Шопена и Чайковского у Бранденбургских ворот в мае сорок пятого… – добавил герцог. Юноша вернул альбом Марте:

– Я всех запомнил и буду держать глаза и уши открытыми… – он кинул окурок в костер:

– Что касается Адольфа… – Джон с трудом выговорил имя брата, – то он не виноват, тетя Марта. Ваш… – юноша покраснел, – простите, я имел в виду фон Рабе. В общем, он наверняка лжет Адольфу, как он лгал Теодору-Генриху… – Марта разлила крепкий кофе из термоса:

– Разумеется, мой деверь мастер водить людей за нос… – Джон принял чашку:

– Я надеюсь, что мой брат узнает правду. Если я с ним столкнусь, я сам ему все скажу. Мама бы так хотела… – юноша подумал о беломраморном надгробии с венком васильков, на кладбище Банбери. Отец всегда говорил, что он напоминает мать:

– Не лицом, – улыбался герцог, – лицо у всех Экзетеров одинаковое, словно мы не пэры Англии, а сантехники. У тебя материнские повадки, милый мой… – Марта тоже видела в мальчике Эмму:

– Он так же играет в теннис, смеется, так же загибает страницы, когда читает книги… – она часто рассказывала мальчику о его матери:

– Но рядом стоит еще один памятник, то есть фальшивое надгробие… – подумал Джон, – я не знаю, что сказать Полине, когда она вырастет… – словно услышав его, Марта заметила:

– О Полине пока беспокоиться не надо, она малышка… – набегавшись по кромке прибоя, построив песочный замок, девочка прикорнула под боком Марты. Она всегда думала о Полине, как о собственной дочери:

– Они все наши с Волком дети, никакой разницы нет… – она коснулась руки Маленького Джона:

– Как говорится в еще одном знаменитом фильме, мы подумаем об этом позднее. Пока веди себя осторожно. Впрочем, ты гость королевской семьи, дядя Авраам будет рядом… – юноша тоже закутался в плед. Светло-голубые глаза смотрели вдаль, он потрогал оправленный в медь медвежий клык на шее. Над заливом перекликались птицы:

– Тетя Марта… – внезапно спросил юноша, – может быть, папа жив? И где моя кузина, Мария, которую нашел дядя Максим… – Марта предполагала, что русские, попади к ним герцог, не пощадили бы его:

– Его бы пытали и расстреляли. Мария могла тоже погибнуть, не на перевале, а в лесу… – по глазам мужа Марта видела, что он не верит в смерть старшей дочери:

– Максим считает, что она жива, хочет ее найти… – Марта покачала головой:

– Не стоит питать ложные надежды, милый. Вряд ли твой отец выжил, как не осталось никого, кроме Ника, из семьи тети Констанцы… – над ними раздалось хриплое карканье. Выбившись из стаи, расправив крылья, большой ворон полетел на восток.

Глухие ворота, украшенные эмблемой «К и К», мягко раздвинулись. Слабое солнце заиграло в бронзовом вороне, держащем лапами витую надпись: «К и К. Anno Domini 1248». Серебристый Bentley S2, выскользнув из подземного гаража, выехал на брусчатку Ганновер-сквер. Марта отказывалась от положенного ей по должности полицейского сопровождения:

– Площадь находится под круглосуточной охраной, – замечала она, – незачем тратить деньги налогоплательщиков… – она не бронировала личный лимузин и не брала в салон оружие:

– Я, вернее, все мы, работаем для того, чтобы каждый гражданин страны чувствовал себя в безопасности, – сказала она однажды мужу, – а мой пистолет редко покидает домашний сейф… – Волк, правда, настаивал на осмотре машины с зеркалом. Марта научилась технике у покойного Меира:

– Хотя вряд ли русские минуют ребят на площади, – она оглянулась на светлый гранит особняка, – ограда у нас под сигнализацией, любую попытку проникнуть в здание немедленно заметят… – люки на крышах особняков Кроу и Экзетеров не заделали: