Шрифт:
— Дорога фараона идет вдоль реки? — сердито спросил Нефтеруф.
— Она идет вдоль. И дворец и храм выходят на ту дорогу. И она прямая как стрела.
— Куда же я должен идти?
— Сойдя на тот берег — налево! Ты увидишь пекарню и обогнешь ее. Узкая улочка выведет тебя на площадь, тесную, как комната. Становись лицом к востоку — там будет дом. И ты увидишь окно, единственное в своем роде: широкое и высокое. Это красавица Ка-Нефер устроила его так, чтобы гулял в доме сквозной ветер. Устроила на манер хеттов. Я скажу тебе сущую правду: она будет тебе другом. Как мужчина.
Для Нефтеруфа этой рекомендации было мало. Великая подозрительность гнездилась в его сердце, и он не мог довериться женщине, особенно если она красива.
— Она красива. Очень красива и приятна собой, — подтвердил Шери, — но голова ее — вместилище мужской доблести и мудрости.
— Кто ее муж?
— Он — рисовальщик и ваятель. Человек молодой и тихий. Родился и вырос в Уасете. С утра он месит глину или долбит камень.
— Есть ли у нее дети?
— Она бесплодна.
Внизу, на переправе, появился какой-то человек.
— Шлюпку для гонца! — крикнул он.
Где-то в камышовых зарослях заплескалась вода под веслами.
— А кто требует? — донеслось оттуда.
— Гонец из Абу [9] ! К его величеству фараону — жизнь, здоровье, сила!
— Шлюпка идет к причалу!
Нефтеруф схватил Шери за руку.
— Слышишь? — прошептал он.
— Да.
— Из Та-Нетер [10] !
— Да.
— Это за мной!
— Нет!
— Он сообщит, что я бежал.
9
Абу — Элефантина, древнегреческое название острова на р.Нил.
10
Та-Нетер — Пунт — по-видимому, современное Сомали и близлежащие земли.
— Может быть. Но ведь бежишь не только ты один. Не только тебе опостылела жизнь в золотых рудниках.
— Это верно.
— Люди встают для битв.
— …и победы!
Гонец, как видно, уселся в шлюпку. И она поплыла к другому берегу. Эти двое проводили ее взглядом до самой середины реки, где она смешалась с предрассветными тенями.
Нефтеруф не сводил глаз с города и его главного дворца. Это чудо, воистину чудо, сотворенное за три года! Вырос город, вырос город на ровном, пустынном месте. Город, не уступающий красотой прославленной Ниневии [11] и даже самой столице хеттов! Но это — красивый, проклятый город, и строил его проклятый человек…
11
Ниневия — столица Ассирии.
— Курва он, курва! — задыхаясь, проговорил Нефтеруф.
Шери понял, о ком речь…
«…Этот женоподобный ублюдок загнал нас в нору. Мы едим в той норе землю. И в наших глазах — песок! Знать всей Кеми — в той самой норе. Он загнал нас в нору! Я пришел сюда умереть. Но умру не только я! Не только я! Не для того шел я через пустыню и не для того ел землю…»
Нефтеруф чуть не рвал одежду на себе; гнев его беспределен. Это был взбесившийся буйвол.
— Курва он! Слышишь, Шери?! Сволочь он, сволочь, сволочь, сволочь!..
Шери усадил его на землю. Чтобы поостыл Нефтеруф. Чтобы разум его возобладал над гневом… Долго еще ругался Нефтеруф, а потом — утих. Ровнее задышал. Успокоился. Совсем. Прошел самум, и все улеглось…
И они снова вернулись к Ка-Нефер.
— Мне она обязана жизнью, — сказал Шери. — Десять лет тому назад, когда выстроили этот проклятый Ахетатон, ее чуть было не выкрали вавилонские купцы. В провинции Гошен я повстречал их, и она бросилась ко мне. Мать ее хеттитка, а отец — отважный воин из Мен-Нофера. Я спас двенадцатилетнюю девочку из плена. Воистину это львица в облике кроткой девы, и слово мое для нее — закон. Она ждет тебя.
Шери передал своему другу кусок папируса — точнее, обрывок — с печатью на нем и коротким, малопонятным для постороннего набором заветных слов…
Нефтеруф жадно выискивал в странной темноте очертания ладьи. По его расчетам, она уже плывет обратно. Он непременно должен попасть на нее, иначе рассветет, а этого очень не хотелось бы…
— Сколько ему лет? — жестко спросил Нефтеруф, стоя лицом к реке.
Шери ответил:
— Тридцать четыре. А может, тридцать пять.
— Он моложе меня на десять лет.
— Да, но он плюгавенький.
— А такие живут до ста.
— О нет!
— А я говорю, до ста! — Нефтеруф резко поворотился к Шери: — Я, кажется, с ума схожу.
— Уймись же, Нефтеруф!
— Наверное, нет более наших богов! Нет их в целом свете!
— Не богохульствуй!
— Ни Амона-Ра, ни Озириса, ни Изиды, ни Гора, ни Тота… Никого нет!
— Помолчи же!
Нефтеруф поднял вверх кулачища:
— Тогда зачем же они все это сносят? Откуда их бессилие? Ответь мне, Шери!
Шери сказал: