Ко всему привыкает человек, а к своей семье – тем более. Непреодолимая сила влечёт разведённых супругов друг к другу независимо от того, насколько каждый из них в процессе расторжения брака оплевал, втоптал в грязь, изуродовал душу и честь своего бывшего партнёра. Ведь близкий человек лучше других знает, как больнее уколоть, унизить того, кого он любил когда-то.

Совместно прожитые годы понуждают большую часть мужчин после скандалов, размолвок и даже официального развода возвращаться к своим бывшим половинкам. Особенно это относится к алкоголикам, которые без зазрения совести регулярно пропивают всю свою зарплату. С такими женщины обычно оформляют развод лишь только для того, чтобы получать алименты.

Но Володя почти не пил. Может быть, поэтому он не мог выбросить из памяти тонны лжи и лицемерия, мелкие и крупные обманы, коими грешила его благоверная на протяжении десятилетий. Не в его характере было прощать её звериную ненависть после окончательного разрыва.

Глухой болью отдавался в душе тот бесспорный факт, что она настроила детей против родного отца! Он стал для них злейшим врагом, которого было предписано презирать, ненавидеть и изводить всеми возможными способами. Неужели всё это можно забыть, простить и вернуться к прежней жизни? Нет, нет и ещё раз нет! Страшная боль терзала душу Владимира. Он годами изо дня в день растил своих детей, заботился о них с пелёнок, а теперь…

Во веки веков не будет прощения женщине, которая, будто глупых щенков, натравила своих отпрысков на родного отца! Грех это, страшный грех перед совестью, перед людьми и перед Богом!

Ни словом, ни жестом не отвечая на поползновения бывшей, Володя повернулся, ушёл в свою комнату и запер дверь на ключ.

Но не тут-то было! Одержимая жаждой мести, злобная мегера изобрела пусть и не новый, но весьма изощрённый способ травли своего главного врага. Замечу, что двенадцатилетний сын по наущению матери старался не встречаться с отцом вообще. А если и приходилось ему случайно столкнуться с родителем, то отвечал на вопросы односложно, лишь бы оставили его в покое. Восемнадцатилетняя дочь – студентка вуза – естественно, тоже ненавидела Владимира.

Ненавидела… и поэтому через пару дней после описанных событий она решительно вошла в комнату отца и предъявила ему ультиматум. Потребовала, чтобы нелюбимый папаша вернул ей коврик, который висел над его кроватью. Тоном базарной торговки вздорная девка заявила, указывая на стену:

– Этот ковёр мама мне подарила, я его забираю!

– Потом возьмёшь, а пока пусть висит, – спокойно ответил Володя.

– Ещё чего? – одарила отца ненавидящим взглядом непокорная дочь.

Как ни в чём не бывало она стала снимать со стены свою собственность, которая в то время, действительно, стоила немалых денег.

– Так, ну ладно, – начал «заводиться» бывший глава семейства. – Коврик хочешь? А я, значит, тебе кем прихожусь? Пустое место… под ковриком?! Я отец твой! Понимаешь, отец! Неужели эта пёстрая тряпка на стене тебе дороже твоего родного папки?!

Упрямая дочь молча продолжала своё чёрное дело.

– Хорошо, значит, я тебе больше не нужен? – едва сдерживаясь, процедил сквозь зубы Володя.

– Нет, не нужен. Ты злой, и всех нас обижаешь! – ответила красавица.

– Превосходно! Ну что же, у тебя есть выбор! Или я, или этот коврик?! Выбирай!!! – вне себя зарычал на неё Володя.

Дочь молча повернулась и пошла к двери, унося то, что для неё имело цену большую, нежели родной отец.

– Забирайте! Всё забирайте, мне ничего от вас не надо! – вне себя кричал ей в спину отец. – Но помни, ты сама выбрала! А у меня… нет у меня больше дочери! Будь проклята ты и всё, что от тебя родится!!!..

Похоже, лишь только это последнее средство – отцовское проклятие – сумело растопить хамскую невозмутимость раззадоренной девки.

– Пусть твои слова к тебе же и вернутся! – полуобернувшись, прорычала она в ответ.

Дверь захлопнулась, Володя остался один. Голая стена над кроватью напоминала об очередной невыносимой душевной травме, которую нанесла ему… нет, не та, что приходила за ковриком, но та, совместно с которой он вырастил это чудовище. А ужасные слова теперь уже бывшей дочери всё ещё звучали в его ушах непередаваемым свистящим фальцетом.

4.

Там, где работал Владимир, было много незамужних женщин, и появление нового кандидата в супруги вызвало у них ажиотаж, значительные волнения и переживания. Володя стал замечать на себе заинтересованные взгляды, но не придавал этому особого значения, потому что в замкнутом коллективе все друг друга знают, и если за долгие годы совместного труда не случилось никакой привязанности или симпатии – значит не судьба.

Одна игривая очаровательная молодка в первых рядах бросилась выказывать Владимиру своё расположение и всевозможные знаки внимания. Но слушая её прелестное щебетание, он чувствовал себя древним старцем, понять мысли и чувства которого ей было не дано. С другой подругой новоявленный жених давно поддерживал приятельские отношения. Однако её баскетбольный рост не выдерживал никакой критики. Володя не мог представить себя рядом с этой верстой коломенской ни в загсе, ни на вечерней прогулке, ни даже в постели. Тем более, не хотелось ему стать поводом для саркастических улыбок сослуживцев, выслушивать их язвительные замечания.