— Благодарю вас, милорд. И Господь наградил меня славной женой и детьми. Из тринадцати, что она мне родила, семеро остались в живых.

— И пятеро из них — славные, крепкие сыновья, — с завистью говорит Дорсет. Хорошо известно, что он так и не дождался наследника. — Вам повезло, сир, — Бог столь щедро одарил вас и ваши дети в милости у короля и его сестер. Мы все видели, что когда леди Елизавета находилась при дворе, они с юным Робертом были неразлучны.

— Да, Господь был щедр ко мне, — соглашаюсь я. — Но сейчас не время почивать на лаврах, Генри. У меня есть враги, которые пойдут на все, чтобы запятнать мою репутацию.

— Кому удавалось подняться к власти и не нажить себе врагов? — спрашивает он.

— Мне известно, что моя репутация жестокого человека не вполне незаслуженна, — говорю я ему. — Я знаю, что многие, называющие себя моими друзьями, просто боятся моего гнева, — улыбаюсь я. — Конечно, время от времени возникает необходимость слегка, скажем, припугнуть кое-кого, когда ищешь себе союзников. Но я всегда стараюсь уравновесить это дружелюбием и щедростью.

— Любой правитель должен быть жесток, — замечает Дорсет. — Дружелюбие никогда еще не выигрывало битв.

— Нельзя недооценивать силы тонкого шантажа и скрытых угроз! — говорю я. — Я убежден, что, когда дело касается политики, чистая совесть только вредит. У Сомерсета есть совесть, и необычайно чувствительная, и посмотрите, куда она его завела. Он самонадеянный, хотя для правителя это неплохо, даже необходимо. Я тоже могу быть самонадеянным, и даже более, чем он, но когда нужно завалить зверя, я, если надо, могу и очаровать. В отличие от Сомерсета я не отягощен щепетильностью. Если что-то необходимо, я это делаю. Пусть меня называют жадным и жестоким и обвиняют в том, что я преследую только свои интересы. Любой человек, достойный этого звания, поступает так же, а особенно те из нас, кто толпится при дворе.

— Если кто-то стоит у тебя на пути, его нужно убрать, всеми правдами и неправдами, — говорит Дорсет, глядя мне прямо в глаза.

— Разумеется, — соглашаюсь я, мрачно ухмыляясь.

Мы оба знаем, что я намереваюсь быть единоличным верховным правителем Англии. Клянусь Богом, никто меня не остановит, а Дорсет всегда встанет за победителя. Он знает, что юный король у меня в руках, благодаря политике дружелюбия и почтительности, и с такой поддержкой я неуязвим. Пусть только кто-нибудь посмеет задеть меня — ему не поздоровится.

Мы готовились употребить силу, но вышло, что Сомерсет оказал нам лишь слабое подобие сопротивления. Он знает, что мне он не соперник.

Теперь он заключен в Тауэре, а я — лорд-председатель Тайного совета и действенный правитель Англии.

За окном все бело, все покрыто снежным одеялом. Во двор через главные ворота въезжает всадник, закутанный в меха. Я смотрю, как дворецкий спешит ему навстречу, щелчками пальцев сзывая конюшенных мальчишек.

Это Роджер Эшем.

Я знала, что он приедет. Доктор Айлмер, в состоянии радостного предвкушения, сказал мне неделю назад, что он приезжает.

— Но к несчастью, Джейн, для него сейчас не самое веселое время, — поделился он. — Мастер Эшем написал мне, что он устал служить у леди Елизаветы, устал от клеветы и интриг в ее доме и от происков ее казначея, который злословил у него за спиной, дабы настроить против него принцессу. Но в любом случае, как он говорит, ее образование подошло к концу в день ее шестнадцатилетия, и поэтому, не поторопись он подать в отставку, его бы позорно уволили. Ибо леди Елизавета поверила лжи Пэрри.

— Какой стыд, — сказала я. — А я-то считала ее умной и проницательной. Но раз таково ее мнение, ее уже трудно переубедить.

— Бедный мистер Эшем вернулся в Кембридж, — рассказывал Айлмер. — Он собирался продолжить научные изыскания. Однако почти сразу же — вот подарок судьбы — он получил письмо с предложением должности секретаря при посольстве Англии в Брюсселе. Он обрадовался такой возможности и немедленно согласился, полагая, что это исцелит его боль от предательства воспитанницы. Но послушайте! Когда я поведал вашим родителям о его скором отбытии за границу, они пригласили его посетить нас перед отъездом, дабы вдохновить своим умом и ученостью.

— Но это произошло по вашей подсказке, сир? — озорно поинтересовалась я.

— О да! Им самим ни за что бы не догадаться! — ответил он, весело блестя глазами.

Вот так мистер Эшем и прибыл в Брэдгейт, но его некому встречать, потому что все уехали на охоту. Кроме меня. Я осталась дома, чтобы почитать у огня.

— Господин Эшем, — говорю я с улыбкой, протягивая руки ему навстречу. — Как я рада снова вас видеть! Проходите в гостиную, здесь тепло. — Я показываю ему дорогу, по пути веля дворецкому подать гостю подкрепиться с дороги. И пока мы ждем, мы по-светски болтаем о пустяках и обмениваемся любезностями. Однако я все время ощущаю на себе испытующий взгляд мистера Эшема.