Маленькая Фадетта - Санд Жорж

Она помнила свое одинокое и несчастное детство; своим здоровым и красивым детям она, с ранних лет, внушала быть добрыми и сострадательными к бедным и заброшенным.

Но что сталось с Сильвинэ посреди всего этого семейного благополучия? Месяц спустя, после свадьбы брата и сестры, когда отец стал уговаривать его жениться; он сказал, — вещь непонятная для всех и сильно озаботившая отца Барбо! — что он не имеет склонности к браку, и что он давно хочет привести свое заветное желание в исполнение, т. е. поступить на военную службу.

У нас, в семьях, мало мужчин; редко кто добровольно поступает в солдаты, потому что земля требует много работников. Решение Сильвинэ всех поразило — он и сам не находил другого объяснения, кроме внезапной прихоти и любви к военному, которой прежде в нем не замечали. Никто не мог уговорить его, напрасно пробовали отец, мать, братья, сестры и даже Ландри, никому не удавалось сломить его упрямства. Обратились тогда к Фаншон; она считалась самой разумной советчицей в семье.

Два часа проговорила она с Сильвинэ; оба вышли заплаканные, но спокойные; Сильвинэ более чем когда либо настаивал на своем отъезде, Фадетта одобряла его, значит, пришлось покориться.

Все семейство было такого высокого мнения о всеведении Фаншон, что даже мать Барбо сдалась, с горькими слезами. Ландри очень горевал, но жена ему сказала:

— На все воля Господня. Мы не должны удерживать Сильвинэ. Верь мне и не расспрашивай меня!

Ландри проводил брата далеко и нес его узелок на плечах, когда он возвратил ему его вещи, ему показалось, что он отдает свое собственное сердце. Он вернулся совсем больной, и целый месяц жена за ним ухаживала, потому что он с горя заболел.

А Сильвинэ продолжал свой путь до границы, очень бодрый и здоровый: как раз в это время начались славные войны императора Наполеона. Сильвинэ не имел призвания к военной службе, но поборол себя. Скоро его отличили, он был не только храбр в сражениях, но даже рисковал, словно нарочно, своей жизнью, во всем он был кроток и послушен, но себя не щадил. Его хорошее воспитание способствовало его повышению; после десятилетней безукоризненной службы его произвели в капитаны и дали ему крест.

— Ах! хоть бы он теперь вернулся, — сказала мужу мать Барбо в тот вечер, когда они получили дружеское письмо от Сильвинэ с подробными расспросами о них, о Ландри и Фаншон, словом, о всех, от мала до велика. — Ведь он почти добился генеральского чина. Пора ему и на отдых!

— Зачем ему менять чин, — сказал отец Барбо, — и так он делает честь семье мужиков.

— Фадетта отлично все предсказала, словно она предвидела, — продолжала мать Барбо.

— А все-таки никогда не пойму, каким образом пришла ему эта мысль в голову? Отчего он так переменился? — спросил её муж, — ведь он любил удобства и спокойствие.

— Эх, старина, — ответила мать, — невестка-то наша хорошо знает, в чем дело. Но и меня не проведешь! Я сама все понимаю.

— Давно бы должна мне все сказать, — продолжал отец Барбо.

— Дело в том, — сказала она, — что наша Фаншон большая колдунья! Она очаровала Сильвинэ, помимо своей воли, гораздо более, чем сама того хотела. Когда она в этом убедилась, она постаралась вразумить Сильвинэ, но не смогла. Наш мальчик, видя, что он засматривается на жену брата, решился уехать, по долгу чести, в чем его поддержала и одобрила Фаншон.

— Если это так, — ответил отец Барбо, почесывая за ухом, — боюсь, что он никогда не женится. Купальщица из Клавьер в былые времена нам предсказала, что Сильвинэ охладеет к брату, или полюбит женщину; но за то всю жизнь он будет любить только ее одну, потому что его сердце слишком привязчиво и страстно для того, чтобы полюбить во второй раз.