Когда она увидела, что достигла своей цели и успокоила его, она ему сказала:

— Теперь я уйду, а вы вставайте, Сильвинэ, вы здоровы и нечего вам нежиться, пока ваша мать сбивается с ног, услуживая вам. А потом съешьте то, что я вам принесла. Это мясо; знаю, что оно вам противно и вы предпочитаете вредную зелень. Но все-таки заставьте себя попробовать, не смотря на ваше отвращение. Не делайте страшных гримас. Вы очень обрадуете вашу мать, если будете хорошо питаться. На второй раз вам будет легче, а на третий вы и забудете, что не хотели есть. Увидите, что я права! Прощайте, надеюсь, я не буду вам больше нужна; вы будете здоровы, если захотите.

— Разве вы не вернетесь вечером? — спросил Сильвинэ, — я думал, что вы придете?

— Ведь мне не платят за визиты, Сильвэн, как доктору. У меня есть более важные занятия, чем ухаживать за здоровым мальчиком.

— Вы правы, Фадетта, не приписывайте эгоизму мое желание вас видеть, мне гораздо легче, когда я поговорю с вами.

— Но ведь у вас, слава Богу, обе ноги здоровы и вы знаете, где я живу. Вам тоже известно, что скоро я буду вашей сестрой через мой брак с Ландри, а также и по чувству к вам. Приходите побеседовать со мной, в этом нет ничего дурного.

— Я приду, если позволите, — сказал Сильвинэ. — Я сейчас встану, хотя у меня и очень болит голова от бессонной ночи.

— Так и быть, вылечу вашу боль в последний раз, — ответила она, — я приказываю вам крепко спать следующую ночь.

Она положила руку ему на лоб; через пять минут он почувствовал облегчение и бодрость, боль прошла.

— Я был не прав по отношению к вам, сознаюсь, Фадетта, — сказал он, — вы отлично лечите и хорошо заговариваете болезнь. Лекарства докторов только вредили мне, а вы исцеляли меня одним прикосновением. Вы больше на меня не сердитесь? верите-ли вы моему слову, что я буду во всем вам подчиняться?

— Верю, — ответила она. — Если вы останетесь таким же, я полюблю вас так, будто вы мой близнец.

— Если бы вы так любили меня, Фаншон, вы говорили бы мне «ты», близнецы разговаривают между собой без таких церемоний.

— Хорошо, Сильвэн, я согласна. А теперь вставай, ешь, болтай, гуляй и спи, — сказала она, вставая. — Вот мой приказ на сегодня, а завтра ты примешься за дело.

— И приду к тебе!

— Хорошо, — ответила она и ушла, бросив на него нежный и прощающий взгляд, который возвратил ему силы и желание покинуть ложе немощи и безделья.

Мать Барбо не могла надивиться уменью маленькой Фадетты и вечером сказала мужу — Сильвинэ сегодня лучше себя чувствует, чем за последние шесть месяцев. Он ел все, что я ему давала, без всяких гримас. Но поразительнее всего то, что он чтит Фаддету как Бога; он ее расхваливал все время, — говорит, что хочет скорей поправиться, чтобы поторопить свадьбу Ландри. Это просто невероятно! Не знаю, пригрезилось-ли мне все это или это правда, наяву!

— Чудо или нет, — ответил ей муж, — но Фаншон девушка умная и принесет счастие всей нашей семье.

Через три дня Сильвинэ уехал за братом в Артон. Он просил у отца и Фадетты быть первым вестником радостного события.

— Самое мое горячее желание исполнилось, — воскликнул Ландри, изнемогая от блаженства в объятиях брата;— ты сам приехал за мной и имеешь счастливый вид!

Они вернулись вместе, не развлекаясь в дороге и торопясь приехать, в этом нет никакого сомнения. Не было более счастливых людей, чем все обитатели Бессонньеры, когда они сели в тот день ужинать, с маленькой Фадеттой и её братом Жанэ среди них.

За эти шесть месяцев жизнь всем улыбалась; маленькую Нанетт посватали за Кадэ Кайлло, который считался лучшим другом Ландри, после всех своих. Решено было обе свадьбы отпраздновать в одно время. Сильвинэ очень сошелся с Фадеттой и во всем советовался с ней; она имела на него большое влияние и он любил ее, как сестру. Теперь он поправился и его ревность совсем прошла.

Если иногда он впадал в грустную задумчивость, стоило только Фадетте его пожурить, и тотчас он делался веселым и общительным.

Обе свадьбы совершились за одной и той же службой; средства были хорошие и пир устроили на славу. Даже благоразумный отец Кайлло напился на третий день. Ничто не смущало счастия всей семьи и даже всей страны, можно сказать, потому что оба семейства, Барбо и Кайлло, были богаты, а Фадетта еще богаче их вместе взятых, и они помогали всем. Фаншон была незлопамятна и платила за прежние обиды добром. Ландри купил хорошее имение, которым управлял сам, с помощью жены; там они впоследствии выстроили дом для призрения всех несчастных детей общины каждый день до четырех часов. Фадетта сама обучала их с братом Жанэ; они внушали им истинную веру и помогали в нищета.