– Отлично, – заключил Прилипала. – Так, нам еще нужна клеенка и дверь.

– Я вот что придумал, – сказал Толстяк. – Подойдет даже ящик из фанеры, с невысокими стенками. Мы просто вырежем клаптик земли с бурьяном…

– Вырежем? – переспросил я.

– Ай, выкопаем, какая разница? Ты посмотри под ноги. Это ж, блин, как ее, дрянь собачья…

– Полевица, – подсказал Прилипала.

– Точно. Вырежем с землей, а потом хоть на стены вешай – ничего с ней не станется. Закрепим чем-нибудь, чтобы не выпадала с ящика. Прицепим кольца для замка и готово.

– А замок зачем? – спросил Крис.

– Ты же запираешь квартиру, когда уходишь?

– Запираю. Но ее, в отличие от этого недоразумения, не взломает пятилетний ребенок.

– Да пусть будет, на всякий случай.

Первым делом мы отправились на свалку. Она находилась в яме недалеко от пустыря, спрятанная за деревьями и насыпями глины. Санкционированной свалкой она не была – просто многие, наверное, не знали куда девать поломанную мебель, строительный мусор, старую одежду, дырявые автомобильные покрышки и прочее барахло.

Толстяк с восхищением смотрел вниз.

– Да это же рай. Представьте только, сколько полезного здесь можно откопать.

– Спускаемся, – предложил Прилипала.

– Прям не терпится. – Толстяк потирал ладони.

Барахла поистине хватало. Мы хвастались самыми интересными находками, пока искали то, что нам было нужно. Швырялись металлическими пластинками в форме буквы ”Ш”. Тут были и куклы без голов, стулья без одной-двух ножек, виниловые пластинки (также отправлялись в небо), корпуса радиоприемников и магнитофонов, платы от советских телевизоров, бутылки, кинескопы (разлетались на маленькие осколки с громким хлопком).

Я дурачился вместе с ними, позабыв напрочь обо всех переживаниях. О доме и школе, об отце и матери, о тех эфемерных страхах перед новой школой и одноклассниками. Пусть я и не знал ничего об этих ребятах, а они – обо мне, все равно нам было хорошо вместе. А поболтать – всегда успеем.

– Нашел, – торжественно воскликнул Толстяк.

Мы побежали к нему. Из-под обломков битых кирпичей и плитки выглядывал краешек брезента.

– Сомневаюсь, конечно, что он целый, но давайте все-таки взглянем, – предложил Прилипала.

Очистив его от мусора, мы получили довольно большой кусок с рекламой пива на одной стороне.

– Ну просто ш-и-и-и-к, – оценил Толстяк. – Даже больше, чем нужно.

Тент скрутили в рулон и бросили к прямоугольной пластмассовой крышке (с невысокими бортиками) непонятного назначения, которая подходила нам на роль двери. Позже добавилось автомобильное сиденье, пара железных стульчиков (одни каркасы), пластмассовое кресло, две петли, снятые с расслоившейся деревянной двери. Толстяк где-то откопал надколотый унитаз, который сразу же разбили о кучку кирпичей. Пластиковое ведро с дыркой в днище, ножки складного деревянного столика, крышку к нему – два обгрызенных листа ДВП со слизняками на обратной стороне.

Спустя два часа продолжать поиски стало бессмысленным занятием – свалка была изучена от и до. Мы торжественно расселись на креслах.

– Где будем прятать? – спросил Крис.

– Прятать? – осведомился Толстяк.

– Он прав, мы же не станем тащить все это днем? – согласился Прилипала.

– Нас тут же накроют, и прощай, милый дом, – вставил я.

– Черт, об этом я не подумал. Еще не запряг, а уже поехал, сказала бы моя бабуля. – Толстяк немного расстроился, но тут же загорелся вновь: – Ну а крышу-то сделаем? И дверь. Все равно там никого нет, а этот кусок пластмассы внимания не привлечет.

Сошлись на этом. Остальное добро затащили подальше в кусты.

Мы неспешно поднимались тропинкой, делились соображениями насчет обустройства второй комнаты. Первая, исходя из найденных трофеев, представлялась неким подобием кабинета, где можно будет работать – рисовать комиксы или писать рассказы.

Вышли к дачам, прошли перекресток, асфальтированная дорога заканчивалась сразу за границей последнего на этой улице двора, вниз с холма и вдоль ставка пролегала уже грунтовка, бедно посыпанная щебнем.

***

Мать собиралась целую вечность, перемерила, наверное, все свои штаны, юбки, кофты, платья. Выбрала, в конце концов, неприметный черный сарафан с едва заметными серыми полосками. Долго стояла перед зеркалом в прихожей, удовлетворительно кивнула и, наконец, заметила меня в дверях гостиной.

– С подружками посидим. У Лили день рождения. Буду поздно, – сказала она и вышла из дому.

Я дал ей пятнадцать минут: она всегда что-нибудь забывала. Когда время истекло, я вооружился фонариком и пошел в сарай. Отыскал ржавую пилу, выбрал из трех вариантов лопату, и пошел к домику.