Кружилин знал: прежде этот термин означал нечто, что может или должно проявиться. Теперь он полагал считать виртуальным феномен, который, по серьезным теоретическим и косвенным опытным основаниям, существует на самом деле, но остается невоспринимаемым кем-либо со стороны.

Так неожиданно возникшая философская идея захватила Олега. В сознании глыбилось стройное учение об идеальном образе вообще и связях его с материальным миром в частности. Он видел родившуюся в таком неподходящем месте теорию целиком. Опираясь на нее, ему легче было умирать, и только осознание того, что не сумеет отдать человечеству новое знание, омрачило Кружилину душу.

«А может быть, все мои доводы лишь фикции приговоренного к смерти разума? — самокритично помыслил Кружилин. — Но почему бы не предположить особое качество, которое существует в природе и практике материально, но как-то иначе, нежели привычные для нас объекты…»

Ход рассуждений его прервался. Немцы вновь засобирались в атаку, патроны у Олега кончились, и последние сомнения исчезли. «Да будет так!» — мысленно сказал он, додумывая великую идею о психической энергии погибших товарищей, которая высвободилась из тысяч принявших смерть героев, только не исчезнувших бесследно, а продолжающих невидимо существовать окрест.

Пришельцам надоел упрямый русский, надо кончать с ним, этим фанатиком, к упорству таких, как он, нельзя было привыкнуть. И старший лейтенант не ведал, готовясь умереть, что собственным примером подтверждал передовую статью в газете «Шварце Кор», которую 9 июля прочитали ландзеры.

«Опыт научил нас считаться с упорством противника, потому неправильно торопиться регистрировать недели войны, километры завоеванной территории, число пленных. Прежде всего нужно примириться с особенностями русского человека, к которому следует подходить с особой меркой. В отдельном человеке отражается упорство системы, не знающей компромисса. Нам, европейцам, кажется феноменальным, что большевистские солдаты месяц за месяцем идут в наступление на верную смерть и, не задумываясь, жертвуют жизнью в обороне, Капитуляций окруженных частей, крепостей, опорных пунктов — этих нормальных явлений всех прочих войн — в СССР не бывает. Пленных удается брать только в тех случаях, когда враг полностью рассеян. Откуда берется это непонятное ожесточение? Здесь действуют силы, которым нет места в мире наших обычных представлений… Нужно предполагать, что у большевистского человека есть вера, помогающая ему совершать невероятные вещи…»

И вот теперь немцы снова видели, как бессмысленно, с их точки зрения, но стойко продолжает драться русский человек.

«Смерть для того и поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться, — усмехнулся Кружилин. — Готов ли к ней я сейчас?»

Он силился вспомнить, где слышал или читал первую фразу, но решил, что теперь это не имеет значения.

«Пусть и виртуально, но я останусь существовать», — подумал Кружилин, и ему стало грустно от того, что не сможет развить философскую идею по эту сторону барьера, в оставляемой им материальной жизни.

Пришли на ум немецкие слова «Inner Lichkeit» — погруженность во внутреннюю жизнь, и Олег подумал, что пришельцев обязательно погубит неумение смотреть на окружающий мир, выводя самих себя за скобки. Но если он прав в последнем суждении, то и дух Пикерта бродит неподалеку, и тогда они доспорят с этим неплохим вроде парнем. «Странно, — усмехнулся Кружилин, — но мне кажется, что с ним я войну уже закончил…»

Патронов не было, и пулемет больше не лаял. Кружилин попробовал шевельнуть правой рукой, рука не повиновалась, и ему стало вдруг жутко. «Обойдусь и левой», — успокоил себя Олег.

Он вспомнил о том, что отдал документы ребятам, и если те не сумеют дойти, его будут считать пропавшим без вести. Никто не узнает о том, что случится сейчас. «Я уж давно определен в пропавшие без вести», — пришла в сознание отстраненная мысль, но Кружилин не стал додумывать ее до конца. Кружилину было уже все равно.

Пришельцы поняли, что патроны у него иссякли, и теперь без опаски приближались к старшему лейтенанту, по-домашнему негромко обмениваясь словами.

«Пора», — решил Кружилин. Он сполз с бруствера, немеющей левой рукой нащупал припасенную гранату, придвинул ее к лицу, надежно стиснул зубами кольцо и замер.

Старший лейтенант почувствовал: немцы обступили его. Один из ландзеров ткнул русского командира сапогом. Олег Кружилин вскинул голову и выдернул чеку.

Голицыно — Власиха — Южный берег Иссык-Куля.

Февраль — июнь 1988 года

Записки из смертных медальонов, найденные с останками ратников, которых похоронили в Мясном Бору 9 мая 1989 года

МИНАЕВ Александр Петрович, ряд. санитар, 1907 г. р.,Московская обл., Малинский р-н, с. Спасское. Адрес брата: г. Москва, ул. Спиридоновская, д. 7/10, кв. 24, Минаев Павел Петрович, адрес жены в эвакуации: Башкирская АССР, станция Улу-Теляк, Горный с/с. дер. Витебск, дом Пшеничникова, Минаева Любовь Герасимовна.

БРЫКИНОВ Григори. Андри., 1912 г. р., русский, Воронежская обл., Водопьянинский р-н, Докторовский с/с, дер. Докторово. Адрес семьи: Брыкиново, Водопьянинский РВК.

РОЩИН Николай Андреевич, красноармеец, 1917 г. р., РСФСР, Горысовская обл., г. Выкса, Выксинский р-н, с/с Дощатое, дер. Сырящное. Рощин А. И. призван Выксинским РВК, 1 гр. крови по Янскому.

НАУМОВ Сергей Иванович, сержант, 1912 г. р., Курская обл., р-н Короча (Корочанский), с/с Семиянский, село Сетное.

БЕРЕЗИН Михаил Михайлович, рядовой, 1911 г. р., край Кировский, обл. Кировская, р-н Белохолунинский, с/с Юдинский, дер. Помелки, Березина Афо…, адрес тот же.