В начале 1943 года на оккупированную территорию СССР были доставлены рабочие из лагеря в Шарошпатаке для дальнейшего их использования в тыловых районах 2-й венгерской армии. Однако вскоре в результате наступления Красной Армии 2-я венгерская армия была разбита, и этих рабочих передали гитлеровцам, которые посылали их на самые тяжелые работы. Лишь в начале мая 2-я венгерская армия в какой-то степени смогла привести себя в порядок и забрать своих рабочих у немцев. Все категории насильно мобилизованных рабочих назывались «мункаши» [2] .

Наступил март 1943 года. Жителям сел Бачки были разосланы повестки. Только в Южной Бачке их получили 600 человек. Военные власти призывали население на принудительные работы.

Перед отправкой людей подвергали тщательному медицинскому осмотру. В основном отбиралась молодежь в возрасте 20—32 лет, причем самая сильная и работоспособная ее часть.

Примерно за день-два до сбора в военных комендатурах в Надькёрёше, Сольноке и Цегледе всех, кого призывали на работы, предупредили, что в случае неявки они будут нести ответственность по законам военного времени.

Перед партийными организациями в Бачке, как и несколько месяцев назад перед политическими заключенными, в основном коммунистами и членами Союза коммунистической молодежи Югославии, встал вопрос: идти на принудительные работы или нет? Вначале считали, что этого делать не следует. Однако сразу же возникали большие трудности: как помешать мобилизации в рабочие батальоны? Повлиять на огромное число мобилизованных людей и помочь им уйти в подполье было практически невозможно. Кроме того, хортисты при помощи местных предателей пытались внушить населению мысль о том, что отправка на принудительные работы, и прежде всего в Венгрию, — это всего лишь трудовая повинность и что после ее отбытия все мобилизованные вернутся домой.

Коммунисты, скоевцы и все те, кто был связан с движением Сопротивления, втайне надеялись, что на Восточном фронте или на оккупированной территории Советского Союза им удастся перебежать через линию фронта и присоединиться к передовым частям Красной Армии или вступить в ряды партизан. А о том, что их отправляют именно на Восточный фронт, мобилизованные знали из достоверных источников.

Массовый побег к партизанам, находившимся в районе Срема, был невозможен. Граница надежно охранялась, к тому же партийное руководство не в состоянии было в то время установить с ними связь.

Следовательно, не было иного выхода, как подчиниться распоряжению о мобилизации.

И вот мы четверо оказались в Надькёрёше, маленьком городке на севере Венгрии, где формировался один из рабочих батальонов. Батальон состоял из четырех рот, Каждая рота имела командира, фельдфебеля и охранников. Рабочие получили «форму»: армейский головной убор, ботинки и нарукавную повязку красно-бело-зеленого цвета. Остальная одежда осталась гражданской. Подобное «войско» выглядело весьма живописно.

Первоначально к мобилизованным рабочим относились терпимо. В этом проявлялась сознательная тактика хортистов, стремившихся пресечь попытки к бегству и показать рабочим, что, дескать, не так уж страшен черт, как его малюют.

Формирование батальонов и рот закончилось в течение двух недель. 20 апреля 1943 года был получен приказ об отправке. Но куда? Этого никто из рабочих не знал. От одного молодого венгерского солдата стало известно, что батальон, вне всякого сомнения, направят на Восточный фронт на разминирование нейтральной полосы перед боевыми порядками венгерской армии.

Двери товарных вагонов закрылись. Длинный эшелон двинулся на север, тем же путем, каким прошли вагоны с ротой ремесленников и специальными рабочими ротами. Той же дорогой была отправлена на фронт 2-я венгерская армия. Им навстречу попадались составы с ранеными венгерскими солдатами, которые при желании могли бы многое порассказать.

Пограничная станция Чоп. Это уже советская территория. Рабочим приказали сообщить на родину, что они находятся «где-то в России».

До фронта было еще далеко. Линия фронта на реке Дон была прорвана еще в январе. Остатки 2-й венгерской армии отступили с Дона на Украину.

Эшелон с мобилизованными рабочими прибыл в украинский город Коростень, важный железнодорожный узел. В этом городе потрепанная 2-я венгерская армия доукомплектовывалась, здесь же находились и ее некоторые армейские службы.

Батальон мобилизованных рабочих разместили по окрестным селам. Мне запомнилось название лишь одного села, где расположилась сводная рота, позже почти в полном составе перешедшая к советским партизанам. Село называлось Пашиновка.

Отношение хортистов к рабочим по сравнению с тем, каким оно было во время их пребывания в Венгрии, теперь в корне изменилось. Мобилизованные под охраной немцев работали на разгрузке и погрузке железнодорожных вагонов. За работой был установлен строгий контроль. Окрики «Los! Los!» [3] заставляли отказаться от мысли хоть как-то увильнуть от работы.