— Ясно!!! — крикнул вместе со всеми Борисов. Недавние переживания, страхи — все улетело напрочь; бой теперь казался ему не таким уж опасным.

— Капитан Мещерин! — повернулся командир полка к колоску. — Вышлите доразведку. Как только она установит контакт с целями, немедленно вылетайте. Я дам ракету. Порядок и очередность взлета определите сами, Истребителей прикрытия подниму я. Действуйте!

— Есть! — отдал честь Мещерин и посторонился, пропуская командира к автомашине.

Борисов стоял на правом фланге строя во главе своего экипажа и не сводил глаз с угрюмого сосредоточенного лица комэска и, как все, терпеливо ждал распоряжений, Тридцатидвухлетний капитан среди юных летчиков выглядел довольно пожилым и внешне довольно суровым: крупные черты лица, строгий взгляд глубоко посаженных серых глаз, тяжелый подбородок. Но все перегонщики знали, какой это был душевный, заботливый, смелый и решительный человек! Конечно, его побаивались — он был строг, но не придирчив, а справедлив, и потому в знак особого уважения между собой подчиненные звали его батей — высший авторитет для командира!

Повернувшись к строю, Мещерин приказал:

— На доразведку пойдут экипажи Соколова и Николаева. Корабли противника ищите за минным заграждением в Нарвском заливе. При обнаружении уточните их место и сразу радируйте нам. Дальше действуйте в зависимости от обстоятельств. Вопросы есть?

Соколов — широкоплечий юноша с огненно-рыжими волосами — выпрямился, поднял руку:

— Разрешите? Товарищ капитан, это не тот ли отряд миноносцев, который вчера под Нарвой нанес удар по нашим войскам?

— Видимо, тот. Других крупных кораблей в том районе разведка не встречала.

— Тогда все понятно! Когда прикажете вылетать?

— Немедленно по готовности.

Вылетающих провожали эскадрильей. Пока самолеты освобождали от маскировки, друзья окружили Соколова и его штурмана Мясоедова. Каждый старался дать напутствие. Валентин держался по-обычному, уверенно. Но в его уверенности Борисов вдруг уловил что-то почти бравадное и, зная безудержную смелость замкомэска, спросил прямо:

— Ты что задумал, Михалыч? Хочешь полезть на шесть миноносцев в одиночку?

Валентин, прищурив голубые глаза, ответил с иронией:

— У меня, друг Миша, нет, как у известного героя, ружья с кривым дулом, чтоб стрелять из-за угла. Приказ я выполню, слово чести! А потом… хоть одного гада, но сегодня же утоплю. Ты думаешь, первый бой — так я боюсь? «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», — не раз говорил мне отец.

— С боевого курса, Валентин, никто из нас не свернет! Но надо учитывать силы противника и обстановку. Ты не забывай, на этих миноносцах стоят по пять универсальных стодвадцатисемимиллиметровых пушек! А миноносцев — шесть. Да сторожевые корабли, тральщики с их зенитками! А «эрликонов» сколько на них? Сам не лезь, подожди нас.

— Да, да! С миноносцами, Валько, не спеши и не шути! — поддержал Борисова Зубенко. — Ты «эрликонов» еще не знаешь, а я с ними знаком с начала войны. Эти малокалиберные пушечки шпарят снарядами, как водой из брандспойта поливают, по триста штук в минуту! А одного снаряда достаточно, чтобы разбить тебе мотор или в плоскости сделать дыру полуметрового диаметра. Серьезная штука! Миша прав, жди нас! Гуртом и батьку бить легче!

— Эх, друг ты мой, Гриша! Тебе бы пора знать, что у нас, моряков, закон один; воевать так, чтобы фашисту не только в Берлине, в аду икалось! Не понял? Знаешь, сколько вчера красноармейцев полегло под снарядами этих миноносцев? У меня, — летчик стукнул себя в грудь, — душа горит! Это тоже нужно понять!.. В общем, пока, ребята! Через час встретимся.

Он взмахнул в прощальном приветствии рукой и, чуть раскачиваясь, направился к трапу самолета.

Через пару минут торпедоносец и топмачтовик, поблескивая в лучах солнца длинной сигарой торпеды и серыми цилиндрами крупных авиабомб под фюзеляжами, обдав провожающих теплотой выхлопных газов, тяжело порулили к взлетно-посадочной полосе и там, взревев моторами, поочередно взмыли в голубое небо.

Время шло, а от группы Соколова никаких сигналов не поступало. Впрочем, поначалу тишина в эфире не очень беспокоила; до обнаружения противника доразведчики обязаны были соблюдать радиомолчание. Но потом все заволновались не на шутку. Нарвский залив от аэродрома находился на сравнительно близком расстоянии.

Только через полтора часа радисты поймали короткое восклицание «В атаку!». Еще через минуту раздались встревоженные голоса и все разом стихло. Вскоре со стороны моря в небе показались едва различимые черточки. По мере приближения в них проступали контуры трех истребителей «як» и лишь одного топмачтовика. Подлетев к аэродрому, истребители, как обычно, не стали садиться, а встали в круг. Зато топмачтовик еще за лесом выпустил шасси и тяжело пошел на посадку. Это был Николаев. Все летчики и техники, не сговариваясь, молча бросились к ВПП. Обгоняя их, к месту остановки самолета мчалась «санитарка».