Да, пожалуй, отец прав.

Столько лет прошло, столько разных событий случилось. Но, бывало, она вспоминала о бурном школьном романе. Любовь была. Но в воспоминаниях жила только горечь. Теперь Люда ощущала его как вериги, не дающие кающемуся грешнику воспарить над прошлым, раз и навсегда признать эту страницу своей жизни перевернутой. Сжав чайную ложку в кулаке, она сидела молча. В комнате, залитой мягким светом лампы под зеленым абажуром, наступила тишина. Моржик, обычно чувствовавший настроение матери, вздохнул и положил ей на тарелку кусочек бисквита:

— Мам, попробуй. Очень вкусно.

— Спасибо, сынок, — она погладила Ростислава по белокурым волосам. — Ты заботишься обо мне.

— Я тебя люблю и всегда буду заботиться…

Елена Трофимовна, следившая за вечерней беседой, решила вмешаться и перевести разговор в более нейтральное русло. Темы для обсуждения у нее имелись. Во-первых, назревал переезд семьи из Киева на дачу под Борисполем. Во-вторых, Валентина получила очередной отпуск — она трудилась на том же «Арсенале» — и пока не решила, как его использовать. В-третьих, Людмила через два дня уезжала в Одессу на практику. Там ей предстояло месяц работать в государственной научной библиотеке, собирая материал для дипломной работы. Тема диплома звучала весьма актуально: «Богдан Хмельницкий и Переяславская Рада в 1654 году. Присоединение Украины к России».

— Мам, возьми меня с собой в Одессу, — начал канючить Моржик.

— Нет, ты поедешь с бабушкой на дачу.

— Но почему, почему?

— В Одессе в общежитии мне дали только одно место.

— Мам, я возьму с собой матрас и буду спать под твоей кроватью.

— Какие глупости, сынок!

— Я буду помогать тебе в библиотеке. Книги перекладывать!

— Слава, я уезжаю совсем ненадолго. Потерпи.

— Раз так, то своди меня в тир. Ты давно обещала…

Тир находился в Снайперской школе ОСОАВИАХИМа, то есть «Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству», массовой добровольной общественной военно-патриотической организации, созданной в СССР в 1927 году. В ней насчитывалось около 14 миллионов человек, в основном — молодежи, которая обучалась в первичных организациях этого общества разным военным специальностям: от летчиков и парашютистов до стрелков и дрессировщиков служебных собак.

Людмила закончила Снайперскую школу, будучи студенткой второго курса истфака. Но связей с этим учебным заведением не порывала и иногда участвовала в районных и городских соревнованиях по пулевой стрельбе, с успехом защищая честь родного университета.

Киевская Снайперская школа ОСОАВИАХИМа тогда была одной из лучших в СССР по материально-техническому обеспечению. Она располагала прекрасно оборудованным, современным тиром, большим количеством ручного огнестрельного оружия разных систем, удобными классами для теоретических занятий. Но истинную ее славу составляли инструкторы — люди, преданные стрелковому делу, имеющие за плечами опыт Первой мировой войны, Гражданской и недавней финской. Именно эта последняя зимняя кампания заставила командование Рабоче-Крестьянской Красной Армии обратить пристальное внимание на развитие снайперского движения…

Людмила вместе с сыном пришла к своему наставнику — Александру Владимировичу Потапову, или «Потапычу», как ласково называли его курсанты. «Потапыч» начинал службу в Лейб-гвардии Егерском полку, где стрелковая подготовка нижних чинов была поставлена образцово. Подвигами на германском фронте в 1915 и 1916 годах он заслужил два солдатских «Георгия» 3-й и 4-й степени, а также чин унтер-офицера. В Гражданскую командовал ротой в пехотном полку у красных, получил тяжелое ранение при форсировании Сиваша. Из РККА ему пришлось уйти. Так Потапов оказался в ОСОАВИАХИМе. Здесь его навыки и знания быстро оценили, назначили старшим инструктором Снайперской школы в Киеве. Настоящую известность среди специалистов принесла ему книжка «Наставление для метких стрелков», издание небольшое по объему, но написанное просто, доходчиво, увлекательно. Восхищение трехлинейной магазинной винтовкой Мосина образца 1891/1930 года, грозным оружием русской пехоты, продиктовало «Потапычу» поистине вдохновенные страницы. Многие из читателей «Наставления для метких стрелков» становились поклонниками «снайпинга» — прицельной стрельбы по вражеским солдатам и офицерам из засады.

— Людмила, здравствуй! Рад, что навестила старика, — приветствовал Александр Владимирович свою бывшую ученицу. — Надеюсь, ты жива-здорова. А это кто с тобой?

— Сын Ростислав, — ответила она. — Мечтает увидеть настоящую снайперскую винтовку.

— Сколько лет-то тебе, Слава?

— Девять. Десятый пошел.

— Увидеть винтовку можно, — улыбнулся старший инструктор. — Но удержишь ли ты ее? В ней весу — четыре килограмма.

— Удержу, Александр Владимирович, — серьезно ответил Моржик. — Я сильный.

— Сильный? Очень сильный? — продолжал балагурить Потапов, ибо был человеком по природе добродушным. — А вот мы сейчас тебе испытание устроим. В тире, естественно. Заодно проверим мою старую гипотезу.

— Какую? — не удержалась от вопроса Людмила.

— Такую, что талант меткого стрелка иногда передается по наследству. Понимаешь, иногда. Как и талант живописца или архитектора…

О том, что она обладает этим талантом, Людмила до 1938 года не догадывалась. В тир она попала случайно, за компанию с однокурсниками. После сдачи трудного зачета по латыни на весенней сессии они, обрадованные, пошли гулять по Владимирской улице, где располагалось красное двухэтажное здание их университета. Но Владимирская — улица длинная, почти три километра — и пересекает она городской парк имени Тараса Шевченко. В тот год в парке устроили передвижной тир — в целях более действенной пропаганды пулевой стрельбы среди киевской общественности.

В тире было всего четыре ружья — малокалиберные винтовки производства Тульского оружейного завода, довольно-таки новые — 1933 года выпуска, с нарезным стволом, продольно-скользящим затвором, неавтоматические, однозарядные, под патрон 5,6x16 мм кольцевого воспламенения. С их освоения обычно и начинали в ОСОАВИАХИМе подготовку спортсменов. Заведовать этим хозяйством дирекция Снайперской школы поручила как раз Потапову. Потому он честно отсиживал в парке по три часа два раза в неделю и рассказывал совершенно незнакомым людям о пулевой стрельбе.