— Так вот как вы это видите?.. Да вы же просто…

Я запнулась, синие глаза прищурились:

— Ну? Говорите.

Боялась ли я, что он меня уволит. Конечно! Смог бы этот страх удержать меня от конфронтации? К сожалению, риторический вопрос.

— Вы, значит, как и все! Считаете меня виноватой. Считаете, что я тогда на пустом месте скандал закатила, а вы меня спасли. Я-то думала, вы меня не уволили, потому что поверили в мою правоту.

— Вы влезли не в своё дело. Вот что я считаю.

Я невольно сморщилась, будто он влепил мне пощёчину. А щёки горели так, будто и правда влепил.

— Так я действительно всего лишь балласт… Терпите меня, и вовсе не потому что я специалист хороший. На работу меня взяли из жалости, держите тут — из жалости. Только потому что работает эта ваша кадровая программа, так?

Он не шелохнулся, но по тяжёлым челюстям заходили желваки:

— С каких пор, Миронова, вы собираете их чужих сплетен такие причудливые конструкции и выдаёте их за истину?

— А это разве не очевидно? — вскинулась я. — Раз уж все вокруг и даже вы считаете меня виноватой, почему до сих пор меня не вышвырнули?

Его гнев затух так же быстро, как и вспыхнул. Сейчас передо мной снова высилась ледяная, непробиваемая глыба.

— Потому что я так решил.

— А почему вы так решили?

— Вы снова лезете не в своё дело.

— Не моё? Что значит, не моё, когда оно касается меня?

Из приёмной донёсся звук входящей почты, и я едва не подпрыгнула на месте.

— Бумаги пришли. Идите работайте, Миронова, — его голосом можно было сталь резать. — И без подписей не возвращайтесь.

Я попятилась из его кабинета, плохо соображая, что вообще произошло. Что на меня нашло? Господи… Так всё-таки собирался он меня уволить? И если нет, если отправил и дальше заниматься бумагами, даже после этой безобразной сцены, то зачем вообще приглашал в кабинет?

И кто меня вечно тянет за язык? Кто меня вечно подзуживает? Что же я непутёвая-то такая?

Я на какое-то время оказалась беззащитной даже пред самой собой. Вот только что дел наворотила и себе же не могу дать ответ, почему до сих пор не научилась тормозить, когда ситуация начинает выходить из-под контроля.

Пока жалящие, кажется, в самый мозг мысли проносились в голове, руки механически выполняли свою работу. Я проверила почту, отправила документы на печать, налепила на страницы стикеры разных цветов с инициалами подписантов.

Пока я занималась всем этим, Волков вышел из своего кабинета, даже не взглянув в мою сторону. Я собрала бумаги в стопку, заколола их безопасными зажимами, чтобы не помялись, зажмурилась и помотала головой.

Всё, хватит. Завязываем. Впереди работа — эмоции потом.

Перед уходом я всё-таки перепроверила распечатанные бумаги, как делала это всегда из боязни, что по рассеянности что-нибудь обязательно напутаю, и поплелась наверх — работать. В конце концов именно такой приказ я получила от своего начальства.

Вот ей богу, расквитаюсь, доберусь домой и до самого выхода на работу забуду обо всём. Отключу телефон, к ноутбуку не прикоснусь, даже почту проверять не буду. Каникулы, значит, каникулы. Буду праздновать по мере сил и отдыхать. Говорят, есть такой нехитрый способ времяпрепровождения и он классный. Надо попробовать.

Я поднималась наверх по лестнице, давая себе время на то, чтобы хоть немножко отойти после разговора.

Да. Мне просто нужен отдых. Нужно подлечить в край расшатавшиеся нервы.

Потому что случившееся в кабинете было… отвратительно.

Я преодолела очередной пролёт и краем глаза уловила движение в окне на лестничной площадке — на улице пошёл снег. Внешняя подсветка здания окрашивала снежинки в золотистый цвет. Красиво.

Какой замечательный вечер мог бы получиться. Если бы не вот это…

А ведь когда я пришла сюда работать, всё так здорово складывалось. По специальной кадровой программе компания Волкова ежегодно устраивала конкурс среди студентов из малоимущих семей, и я честно это конкурс выиграла. Неплохо влилась в коллектив, без проблем отработала испытательный срок, оформилась…

С Волковым отношения складывались… ну… нормально, стандартно. Как обычно складываются отношения у большого начальника с мелочью вроде младшего специалиста. Потом, правда, через полтора года работы меня повысили — до старшего специалиста пресс-службы. А дальше расти особо было и некуда — выше только мой непосредственный начальник Олег Сергеевич, а на его место я не метила. Слишком уж много ответственности, да и не в моём характере начальствовать.