– Неужели ты сам выбирал?

– Да, - он гордо кивнул головой.

– Под-ви-иг, - изумленно протянула я, крутя жемчужинку пальцами.

Знаете, когда мне в последний раз делали такой подарок? Дайте подумать… никогда! Это прецедент.

Правило седьмое: Догрызайтесь до истины, даже если она рьяно ускользает.

День «Зет» настал. Разряженные девчонки, наодеколоненные парни, размалеванные лица, задушенные надежды. Стихи и проза, драма и комедия. Синее, зеленое, красное, черное. Старомодное и последний визг. Кошмар, что творится вокруг! Тихий хаос. Заметьте, созданный не мною.

Участников основного действа (состоится оно после уроков в актовом зале) для последних приготовлений отпустили с уроков. Мой праздничный прикид – моя потаенная гордость, дожидался своего звездного часа в шкафу Натальи Петровны. Я скопила небольшую сумму и купила это скромное нежно-бежевое шифоновое платьице до колен с шелковой подкладкой. Маша принесла мне свои бежевые лакированные лодочки на маленьком каблучке. Волосы я собрала в пучок на макушке и несколько прядей выпустила в свободное падение. Никаких украшений, только подаренный Сверстниковым кулон.

– Ты будешь красивее самих участниц, - по-матерински оценила Наталья Петровна с утра, когда я принесла ей на хранение платье.

Как жаль, что доступ в ее кабинет не контролируется. Впрочем, и без следствия понятно, кто мог сотворить эту гадость. Слишком довольные лица. Все случилось за полчаса до начала мероприятия. Я пришла переодеться, и выяснилось, что посреди моего нового платья расползлось темное пятно от чая. Мой наряд был неисправимо загублен. Помимо меня, в кабинете присутствовал «квартет соблазняшек» - весело хихикал и щебетал.

– О, какое недоразумение! – театрально ужасалась Смирнова, отставляя недопитую чашку с чаем в сторону.

Подавить обиду сразу не удалось. Слезы готовы были вырваться в любой момент. Нет-нет, нельзя допустить, чтобы меня видели в таком состоянии. Я пулей выскочила вон под дружный смех. Детский сад, нулевая группа, кто кому в подгузник написал.

– Что случилось, Танюш? – участливо поинтересовалась Наталья Петрова.

Я продолжала судорожно сжимать в руках убитое платье и молча показала женщине пятно.

– Какой ужас! – воскликнула она, - как же это тебя угораздило?

Ну, вот, теперь я буду еще плакать и из-за обиды на нее. Но я лишь безмолвно пожала плечами.

– Ну, ничего, не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем.

Точнее, придумаю. Так. Успокойся. Проглоти слезы и думай… думай… Не зря же ты – главный креативщик! Задумка молнией пронзила мой мозг. Ага! – меняемся полами! Я - в мужском смокинге, который на мне буквально висит. На Мишке – именно друг Маши стал моим соведущим – мамино красное платье. Выглядели мы юморно, но все оценили фишку.

Смирнова едва ли могла сдержать досаду, когда действо началось, и мы предстали в таком виде. Сама она была в василькового цвета атласном платьице и синих босоножках на двенадцатисантиметровых шпильках. Жираф. Что ж, дорогуша, решила, что безнаказанно можешь гадить? Нутром чую, отличным материалом попахивает.

Одним из конкурсов в общей программе был заявлен танец. Маша со своим партнером-статистом станцевали румбу или ча-ча-ча – не разбираюсь, но было зажигательно. Другие наперебой хвастались танго, вальсом или твистом. Смирнова должна была станцевать перед Ковалевым (да, именно этот хмырь был ее партнером, не удивляйтесь) восточный танец. Жаль, что не с кинжалом, а то я бы нашла ему применение. Свой танец «королевна» заканчивала тем, что усаживалась на стул и эффектно откидывалась на спинку, соблазнительно закинув нога на ногу – не очень-то по-восточному, но кому какое дело?

Стул появлялся на сцене ближе к концу номера. Вика отплясала, и вот он – завершающий аккорд – ее страстное падение на злосчастный стул. Шквал подкупленных аплодисментов. Звезда встает, дабы раскланяться перед обожающей ее публикой, и тут все звуки прорывает, как бы каламбурно не прозвучало, треск ткани – не желал стульчик так просто расставаться с пятой точкой «королевны». Разумеется, пришлось немного помочь, но кто заметит на дне мусорного ведра пустой тюбик клея «Момент»?

Позор. Неловкость, неуверенность, страшный стыд и дикое замешательство – палитра лица Виктории Смирной, мисс «Голый зад тысячелетия». Кто ж знал, что моментальный клей не только моментальный, но и цепкий, как цемент?

Злорадствовала ли я? Да, черт побери! И была бы круглой лгуньей, если бы ответом было «нет». Безусловно, вместе с остальными я участливо предложила свою помощь, но тут перед вами я ведь могу быть и откровенной, не так ли? Вам ведь можно доверять?

День, надо заметить, удался. Два испорченных платья, одна «подпаленная» пятая точка и три ручья слез – зависти, горести и позора – я в это число не вхожу, так как и не плакала вовсе.

Говорят, месть – блюдо холодное и несъедобное. Опровергаю оба суждения. Во-первых, горячая кровь бурлит в венах от адреналина и все от понимания факта вендетты. Во-вторых, а кто вас просит ее есть?