Они застыли в совершенно естественных позах. Один держал у рта оловянную кружку, второй замер с резной костяной фишкой над игорной доской, третий склонил голову на сложенные руки, словно просто прилег отдохнуть.

Навь не рвала их плоть. Она усыпила людей сладостным, глубоким покоем и градус за градусом выпила всю Живу без остатка. Кожа мертвецов стала прозрачной, похожей на тонкий фарфор, сквозь который просвечивали синие, замерзшие вены.

— Страшно как... — шепнула Марья, сильнее сжимая струномет. — Будто живые.

— Хладная Истома ошибок не прощает, — негромко проговорил Святогор, осторожно обходя замерзших. — Чуть расслабишься, закроешь глаза от усталости — и сам за этим столом останешься. Тимка, свет под ноги.

Они прошли в заднюю часть избы, где располагался бронированный сейф связистов.

Тяжелая чугунная дверь в подвал оказалась закрыта изнутри. Главный штурвальный затвор на двери был смят и скручен тяжелыми клещами — явно работа Закоченевших, пытавшихся выбить засов снаружи. Но щель под дверью оставалась забитой снегом.

— Чугунный засов с той стороны задвинут, — Святогор потрогал холодный металл. — Плазмой жечь нельзя — внутри подвала могут быть бочки с эфиром или пороховые запасы. Взлетим на воздух.

— Святогор! — Тимка посветил фонарем в угол под потолком. — Смотри! Технологический лаз!

У самого потолка чернел квадратный проем воздуховода. Ловчий в своей броне туда бы не протиснулся.

— Я пролезу! — Тимка подбежал к стене, прикидывая высоту. — Я в Вологде на складах по таким трубам лазил! Открою засов изнутри!

Святогор смерил пацана взглядом. Достал из-за пояса короткий, тяжелый сапожный нож с широким лезвием и протянул Тимке:

— Держи. Вперед не лезь. Если почуешь Стынь или зашевелится кто — замирай и зови.

Ловчий подсадил мальчишку. Тимка ловко уцепился за края железного короба, подтянулся и исчез в узкой черной трубе.

В зале наступила тишина. Было слышно только, как со звоном бьются друг о друга гильзы-колокольчики на улице и как шуршит Тимка, пробираясь по цинковому коробу.

Через три минуты за тяжелой чугунной дверью раздался глухой стук. Скрипнул ржавый засов, зазвенели цепи.

Дверь медленно отвалилась наружу.

Из подвала выскочил Тимка, а за его спиной, вжимаясь в угол тесной бронированной телеграфной комнаты, сидел человек.

Это был местный следопыт-связной. Человек был одет в драный олений тегиляй, его лицо покрывала густая седая борода, а глаза безумно вращались. В руках он сжимал тяжелую железную кочергу.

— Не троньте! — захрипел он, вжимаясь в бетон. — Не отдам ключи! Хладный Архитектор не получит Печать!

Тимка, не растерявшись, быстро сделал перед грудью три сложнейших движения пальцами — особый жестикуляционный пароль Курьерской Службы.

Следопыт замер. Его безумный взгляд опустился на отцовскую сумку Тимки.

— Свои... — выдохнул старик, роняя кочергу. — Свои... От фельдъегерей...

Через десять минут следопыт, отхлебнувший горячего сбитня из фляги Святогора, торопливо раскладывал на дубовом столе кожаную карту-планшет.

— Меня Еремеем кличут, — сбивчиво говорил старик, заглатывая кусок вяленой лосятины. — Налетчики Архитектора тут неделю назад прошлись. Всех выпила Истома... Я успел в сейфе запереться.

Еремей ткнул корявым пальцем в карту:

— Архитектор не просто так «Сарай-12» атаковал. Ему нужен был выход на «Наледи» — на замерзшее русло реки Выг. Там у него патрули стоят. Культисты ходят на Парусных Буерах — ледяных санях с ветровыми двигателями. Ход у них дикий — тридцать верст в час по гладкому льду! Если они вашу коробку на Наледях зажмут — сбросят с яра или гарпунами растянут!

Святогор внимательно изучил карту. На ней были четко отмечены посты культистов и объездные тропы к «Беломорскому Острогу-3».

— Берем карту, — отрезал Ловчий. — Еремей, с нами пойдешь. В Буханке тепло, до Полиса довезем.

Они вышли из избы. Тимка с гордостью шел рядом со Святогором, поправляя на плече сумку. Пацан полностью оправдал доверие.

Заскочив в теплую Броне-Буханку, Святогор развернул карту перед Никифором: