Если вы думаете, что полицейские участки в Таиланде похожи на наши родные районные отделения милиции-полиции, то вы ошибаетесь. Общее только в том, что и там и там работают с правонарушителями, а в остальном… И даже коррупция в Сиаме имеет человеческое лицо, в отличие от звериного ее оскала на моей родине.

Тайский полицейский участок вполне соответствует мировоззрению тайцев. В нем удобно и комфортно не только самим полицейским, но и посетителям. Электронная очередь, телевизор и, достаточное для всех количество стульев. На тайском полицейские участки называются ронг-пхак, что переводится как «помещение отдыха». Забавно, не так ли?

На стене, над окошком дежурного офицера надпись большими буквами: «Работаем для народа, для его безопасности, не пасуем перед препятствиями, защищаем справедливость». Это вам не про «горячее сердце и холодную голову чекиста». Есть и наглядная агитация в виде стенда с фотоотчетами: «Поимка банды наркоторговцев» (доблестные полицейские на фоне грустных бирманцев и лаосцев в наручниках), «Арест группы мошенников» (все те же доблестные полицейские на фоне печальных камбоджийцев, видимо отказавшихся им платить). И кругом цветочки и бонсайчики – суай* в Таиланде остается суаем даже в полицейском участке. Стремление тайцев к окультуриванию окружающего пространства видно даже здесь. Однажды в городе Чианг Мае я проходил мимо какого-то здания, окруженного забором с колючей проволокой. Забор был очень красиво расписан картинами на тему тайской природы, и пространство вокруг него было тоже облагорожено настолько, что я не сразу и понял, что это городская тюрьма.

Дежурный полицейский провел меня в кабинет к лейтенанту. Тот предложил мне кофе и вручил папку с подготовленными для меня документами.

– Новостей особых нет. – сказал он. И продолжил: – Так, по мелочи. Найденный вчера фаранг – немецкий турист. Из его личных вещей ничего не пропало. По поводу того, были ли у него серебряные украшения, не известно. Коллеги пытаются найти хоть кого-то, кто видел его с теми двумя, но пока безуспешно. Я сориентировал их на поиски индийцев, но их, как вам, наверное, известно, в нашем городе очень много.

Улыбка Супата исчезла лишь на мгновение, но я это успел заметить. Многие тайцы шовинисты еще похлеще, чем я. И все большее количество туристов, а тем более приезжающих на постоянное жительство индийцев, ими совсем не приветствуются.

Сделав секундную паузу, лейтенант продолжил:

– Я обратился с запросом в иммиграционные службы по поводу лиц, прибывших из Индии за последние два месяца, но подготовка этой информации займет какое-то время. – Вдруг он посмотрел на меня пристально и спросил:

– Как вы относитесь к буддизму?

– Я изучаю тайский буддизм и випассану*, – ответил я. И добавил: – Два года назад я провел месяц в Лесном монастыре Там Вуа неподалеку от Мэ Хонг Сона.

Мой ответ, по всей видимости, удовлетворил Супата, и он поделился со мной:

– Я сегодня заезжал в Ват Яннава* к своему Учителю. Рассказал ему об этом деле.

– И что он сказал?

– Он сказал, чтобы фаранг был осторожней и что если мы будем работать в тандеме, то сможем остановить убийц. Но, увы, убийства еще будут.

Так. Фаранг – это я. Уже второй раз меня сегодня просят быть осторожней. Интересно. А то, что убийства еще будут, я тоже чувствовал. Как и то, что убийц нужно остановить как можно быстрее.

Видно было, что если у лейтенанта еще оставались сомнения по поводу нашего с ним сотрудничества, то после визиту к Учителю они развеялись полностью. Тайцы чрезвычайно религиозны. Они впитывают основы буддизма с молоком матери и руководствуются ими всю свою жизнь. Более того, каждый мужчина обязан хотя бы раз в жизни какое-то время провести в качестве монаха. Обычно в монастырь уходят на несколько недель, месяц, два месяца, иногда на год или больше. Кто-то после этого остается монахом на всю жизнь, а большинство возвращаются к обыденной жизни, но при этом имея уже опыт медитативных практик и определенные знания.

Мы еще немного поговорили с лейтенантом, обсудили наши дальнейшие шаги и планы, после чего я собрался было отправиться в гостиницу, но тут раздался звонок мобильного телефона. Звонил Д. Он сообщил, что меня уже ждут в индийском посольстве.

Еще пару часов ушло на получение визы. До вылета оставалось не так уж много времени, но я успевал часик поспать (прошлая ночь была очень уж волнительной).

Только вот пробуждение мое было, в некоторой степени, вынужденное. Сквозь сон я услышал легкий шум за дверью.

«Фарангу нужно быть осторожней» – вспомнил я. – Черт! Против оружия у меня шансов немного. А то, что в этот раз киллер или киллеры будут с оружием, у меня не вызывало сомнений. Прогоняя остатки сна, я скатился с кровати на пол и бросился к журнальному столику, где лежал нож, принесенный мною для очистки купленного утром ананаса. Как раз вовремя. Дверь распахнулась. Миловидная высокая девушка-тайка ступила на порог, всматриваясь в полутьму номера и держа в вытянутых руках пистолет «Глок 19» с глушителем (15 000 батов на рынке в приграничных районах Бирмы). Рисковать я не мог. Пули из этой штуки летят очень быстро, и если не решить проблему кардинальным образом, то у меня могут быть проблемы в виде дырок в теле. Бросок ножа был почти незаметным. Для несостоявшейся убийцы, во всяком случае.