Шрифт:
– Где наши? – закричал Степан, внезапно сталкиваясь с Кимом.
– Здесь, – ответил Ким, хотел было что-то добавить и исчез. Чужой страшный до одури Квазимодо, пялясь оловянными глазами, предстал вместо него.
– Ким! – закричал Степан, размахнулся и ударил кулаком по страшной роже. Кулак сгинул вслед за Кимом.
Потеря была страшной. Степан едва не заплакал.
– Отдай! – закричал он, кидаясь вперёд головой.
Квазимодо дрогнул.
Кулак вернулся на место, вместо страшной чужой рожи Степан увидел Кима.
Друзья успели порадоваться новой встрече, но на свою беду – гораздо горячее, вдохновеннее и продолжительнее, чем следовало бы. Внезапно драка стихла. Оба оказались на лобном месте – перед самой дверью. Миг прозрения. Одни против толпы. Самогон пылал в крови всех. Но деревенской крови было больше. Сгореть?
– Грека!
– Ким!
Нет, жизнь дороже. И, выпуская пьяный дух, трезвой памятью они обратились в бегство.
Погоня гналась следом, по пятам. Какие-то минуты и кончилась деревня. Лес, земля, поросшая сорняками, бараки.
– Беги! – крикнул Ким, виляя в сторону и исчезая.
Степан хотел броситься за ним, но передние настигали и, извернувшись, пулей он понёсся к родной ферме.
Уже вблизи фермы погоня отстала. Угрозы и проклятия вслед. Спасся, можно считать повезло, если бы не канувший по пути Ким. Радость и горе пополам. И Степан продолжил бег. Он бежал за помощью, поднимать на выручку друга казарму, ребят, Боронка.
Плац. Одинокий взвод. Запарка перед ним. Вечерняя поверка.
– Стой! – гаркнул капитан, прерывая бег.
Степан остановился.
– Ко мне!
Тяжело дыша, едва не задыхаяясь, Степан приблизился.
– Почему в гражданском? – спросил капитан.
– Они вольер строят для свиней, – подал голос кто-то из взвода.
– Слышал, – усмехнулся капитан. – Солдатскую форму сменил, а бегать всё равно приходится. Свиной дух покоя не даёт?
– Нет, – ответил Степан. – На нас напали.
– Кто?
– Местные. Кима поймали. Убивают.
Степан перевёл дух. Поднял глаза на Запарку. Теперь делай, что хочешь, капитан. Вся ответственность на тебе.
Шеренга зашумела.
– Отставить! – бросил Запарка. Выпрямился, вонзил взгляд в Степана, глубоко, до самой правды.
– Ким кто – наш?
– Да.
– Тоже строитель?
– Да.
– Взвод кру-гом! – скомандовал капитан, меняясь в лице. И бросил Степану:
– Веди.
Земля содрогалась от топота ног. Степан бежал впереди, взвод за ним и сзади, замыкая строй, один за всех – Запарка.
Ферма, лес. Показались бараки, те самые. Рывок. Замедляя бег, Степан остановился.
– Здесь!
– Ким! Ким! – закричала десятками голосов подмога.
Пространство завибрировало от оглушительного зова.
Тщётно – кругом пустота, в ответ – никакого отклика.
Неужели опоздали? Внезапно среди отчаяния Степану что-то почудилось. Он шагнул в тень, пошёл, углубляясь в неё и неожиданно, споткнувшись, очутился перед ямой. Она была обитаема. Он уловил движение. Различил голову. И шестым чувством опознал раскосые глаза с улыбкой до ушей. Друг нашёлся!
Казалось, неиссякаема эмоциями была встреча. Радости не было предела. Она переполняла всех.
– Где враги? – вернул в реальность капитан.
Ким и Степан разомкнули объятия. Посмотрели друг на друга и повернули головы в сторону деревни.
– Там, – не сговариваясь, сказали оба.
И действительно, там – на границе деревни, сливаясь грозной тучей, маячила вражья сила, толпа местной молодёжи, разгорячённая и взбудораженная ожиданием развязки беспокойного вечера.
Все стихли.
– Взвод кругом! – скомандовал Запарка.
– Товарищ капитан! – раздались протестующие голоса.
Но капитан был неумолим.
– Исполнять! Всем обратно – в расположение части.
– А вы?
– А я сам по себе.
Толпа ждала.
Уверенным шагом Запарка подошёл и остановился перед ней.
Темнело. В бликах догорающего света дня две стороны, сойдясь, выражали решимость взыскать удовлетворение друг с друга. Туз с головы до пят и сборная разношёрстная колода.
Условный знак, волнение и толпа расступилась. Вперёд вышел долговязый с колом наперевес. Приглядываясь, вытаращил глаза.