Шрифт:
«Что еще за цаца?» – спрашивал ее взгляд.
Такие смотрелки Настю не пугали, она могла ответить тем же взглядом.
«Твое какое дело».
Девицу, похоже, не устроил ответ, и она пригрозила:
«Отвечай, чувырла, а то хуже будет».
Терпеть оскорбления от каждой сопли Настя не привыкла.
«Угомонись, дура, сначала в зеркало на себя посмотри, а потом задирайся».
Могла бы и больнее хлестануть, но не успела. Из-за шторы выбежала Людмила и сгребла гостью в объятья.
– Верочка, доченька моя, что же ты не предупредила?
Настя почему-то была уверена, что пухленькая девочка вырастет толстухой, в матушку. Оттого и не узнала. Неловко получилось, но, что поделаешь, – не вымаливать же прощения у строгой наследницы.
У Людмилы осложнения куда серьезнее – любимое чадушко прибыло не на день, не на два, а в отпуск.
Хорошо еще сразу убежала к подругам, дала матери отдышаться от сюрприза.
Верка за порог, и мать следом – дежурить возле калитки. С минуты на минуту обещала подойти подружка для снабженца, и сам он должен быть уже в пути. Надо срочно трубить отбой. Обстоятельства изменились, карты перепутались.
С подружкой она управляется без лишних объяснений – нет кавалера, значит, и говорить не о чем. А снабженец пришел под градусом, тяпнул, видать, для храбрости. Или спьяну, или от дурости он долго не мог понять – почему нельзя в дом и при чем здесь хозяйкина дочка.
– Не собираюсь я трогать твоего ребенка.
– Я тебе трону. Так трону, что и трогать больше нечем будет.
Ошарашенный снабженец попятился было под таким напором, но пьяное самоуважение взбунтовалось.
– Ты что, баба, – выговорил он. – Кто ты такая, чтобы на меня голос поднимать?!
– А ну, проваливай, пьяная рожа, пока милицию не вызвала!
Мужчина выматерился, но на всякий случай подхватил портфель и на другую сторону дороги, не дожидаясь скандала.
А портфелище был внушительный. Пока препирались, снабженец его на землю поставил, чтобы руку не оттягивал. Уплыл продукт.
На следующий вечер – новое дежурство. Конкретного уговора ни с кем не было, но мало ли случайных гостей перебывало за последнее время. Дежурство – допоздна, а потом бессонная ночь, попробуй усни, когда и Верка с подружками загулялась, и дело рушится, – надо что-то придумывать.
И придумала отправить доченьку на курорт. Только путевку для нее никто не припас. Единственный человек, способный помочь, – начальник из леспромхоза, который выписывал материалы для ремонта. Хозяйство там богатое, а местные работяги не больно-то любят по курортам прохлаждаться, осень на дворе, путные люди заготовками занимаются.
Ехать решила в пятницу – к концу недели командировочные появляются реже – хоть какая-то надежда, что не будет гостей. В четверг еще отдежурила, а наутро собрала сумку потяжелее, и в дорогу, наказав Насте присматривать за племянницей.
А как за ней присматривать: привязать к ножке стола и караулить? Или на работу с собой взять? Попробуй присмотри, когда пора бежать в ресторан, а она еще дрыхнет после гулянки.
13
На крыльце гостиницы стоит вальяжный дядька. Смотрит Насте в глаза и улыбается.
– Ну, как вы сегодня настроены: рассчитывать или обсчитывать?
Дядька обедал у нее в самый первый официантский день. Столько времени прошло, а помнит. За такую память не грех и на улыбку ответить.
– А вы приходите, и узнаете.
– Обязательно приду.
– Тогда можете надеяться на самое внимательное обслуживание.
– Тем более приду.
Какое у него веселое лицо. У больших начальников таких лиц почти не бывает. А этот явно не из простых – вон уже и «Волга» под самое крылечко подкатила.
Перед тем как сесть в машину, он машет ей рукой. Приятно, когда такие мужчины оказывают внимание, не на какой-то явочной квартире, а в людном месте, на глазах у собственной свиты. На крыльце еще одна группа гостей, должно быть, тоже поджидают машину. И Светка Тимченко с ними.
Настя, не здороваясь, идет к себе. Обжигаться второй раз она не намерена – у каждого своя работа, у каждого свое место. Но у входа в ресторан Светка догоняет ее.
– Здравствуй, Надежда.
– Привет.
Настя не злопамятная. Она торопится, но может и задержаться ради разговора с одноклассницей.
– Как живешь, встретиться бы надо, посидеть.
– Я хоть завтра.
Это для проверки, узнать, так ли уж хочется подруге детства посидеть с ней, или опять необязательные слова для поддержки разговора.