Шрифт:
– Он фотограф.
Как будто это все объясняло. Друзья с серьезным видом кивнули.
– Я выплеснула вино из бокалов им в лицо, – продолжила свой рассказ Дория. – Перевернула тарелки, сорвала со стола скатерть… И ушла прочь, не разбирая дороги, не зная, куда податься, где укрыться от этой лжи и предательства…
– Короче, в итоге ты пришла к папе. – Макс снова нежно обнял дочь.
– В наш покерный вечер, – коварно вставил друг отца Жеже Жакобби.
Дория оглядела их, одного за другим – седеющие волосы, морщинистые физиономии… О боже, они даже карт из рук не выпустили, держа их рубашкой вверх. Отцовские друзья, которых она знала с детства, симпатичные, но прискорбно инфантильные и безнадежно пристрастившиеся к картам.
– Вы прямо наркоманы какие-то! Пусть весь мир рушится, вас ничего, кроме карт, не интересует! – Дория попыталась изобразить негодование.
– Ничего подобного! Твоя жизнь нас интересует, правда! Вот, выпей стаканчик, тебе на пользу пойдет, – проворковал толстый Джо Бубуль, протягивая ей виски, который Дория проглотила, даже не поморщившись.
– Раз так, можешь расположиться в моем кабинете, – решил Макс. – Там бардак, зато есть куда лечь. Симон, найди ей, пожалуйста, чистые простыни.
Молодой человек вынырнул из облака дыма и неторопливо направился к шкафу.
– Хочешь поиграть с нами? Отвлечешься от неприятностей, – предложил Морис Аккерман, который придерживался девиза: «Нет такого горя, которое не развеял бы час игры в покер».
Дория вежливо отказалась и последовала за Симоном в кабинет.
Кабинет был просторный, с двумя высокими окнами, выходившими во двор. Если не считать письменного стола фирмы Habitat, трещавшего под грузом бумаг, и нескольких картин, стоявших прямо на полу, в комнате царил удивительный порядок. Симон положил на кровать постельное белье, сел рядом, поднес косяк к губам и глубоко затянулся.
– Что он, все время так? – спросила Дория.
– В смысле? Покер, музыка, дружки? Почти каждый вечер.
За дверью Би Би Кинг мурлыкал Sweet Sixteen и щелкали фишки.
– Он разрешает тебе курить травку? – спросила Дория.
Симон сделал еще одну затяжку, устремив взгляд в пространство:
– Шутишь? Он сам в молодости и не такое вытворял. Не ему меня упрекать.
Дория открыла окно, чтобы проветрить. Некоторые окна в подъезде «В» еще светились. В квартире напротив брюнет с аккуратным пробором работал, склонившись над архитекторским столом. В другом окне она заметила краснеющий огонек сигареты. Кто-то курил в темноте.
– Это Анжелика… – томно произнес Симон.
Он встал рядом с Дорией и поднял глаза к темному окну. Окурок вдруг полетел во двор, маленькая ручка помахала в воздухе, чтобы разогнать дым, и окно поспешно закрылось.
– Как учеба? Все в порядке? – спросила Дория, полагая, что именно такие слова должны прозвучать от тетки.
Она была всего на десять лет старше Симона, сына ее сводной сестры, и считала парня скорее младшим братом. Он окончил лицей в июне, получив степень бакалавра, и теперь учился в университете. С начала учебного года он жил у своего деда Макса, тем самым избавляя родителей от необходимости снимать ему тесную, но дорогую комнатушку, да еще и без элементарных удобств.
Симон неопределенно махнул рукой:
– Как же меня медицина задолбала!
– Ты что, там вскрытиями занимаешься?
– Пока нет, я же на первом курсе! У нас только химия, биохимия, биология…
– Если тебе попадутся какие-нибудь любопытные случаи, скажи – мне нужны сюжеты для видеороликов.
Симон протянул ей косяк, она молча докурила его и протянула руку, чтобы выкинуть окурок в окно, но он остановил ее:
– Мира дуется, когда находит окурки во дворе. Она классная тетка. Так что не стоит прибавлять ей работы.
Дория растроганно погладила Симона по щеке: к ней словно вернулся прежний мальчуган с большими ласковыми глазами, внимательный и предупредительный, старавшийся никого не обидеть. Она закрыла окно на шпингалет, задвинула обычные для старых парижских квартир внутренние ставни, задернула занавески.
– Спокойной ночи. – Симон поцеловал ее в щеку.
– Будешь спать?
– Э… Вообще-то нет, пойду выпью стаканчик у Карима.
– Карим – это хозяин кафе внизу?
– Да, кафе прикольное. Хочешь со мной?
– Спасибо, я сегодня слишком устала.
Она вытащила из сумки зубную щетку, флакончик молочка для снятия макияжа, ночную рубашку и сменное белье на завтра. У Дории был талант составлять планы и выполнять их с точностью до запятой. До сих пор все складывалось без сучка и без задоринки, и это, если задуматься, было очень-очень грустно…
По дороге в ванную она поцеловала в макушку своего отца, который чмокнул ее в ответ, не поднимая глаз от своих карт. Покончив с вечерним туалетом, она вернулась в свое убежище.