Однако, от мужа кроме фамилии и квартиры, ничего другого не осталось. Как и когда испортились отношения с мужем, Луша припоминала с трудом. Сначала была большая любовь с чудаковатым парнем в очках, который называл ее царевной, носил кофе в постель и читал книги по истории. Кофе, правда, был Нескафе – по причине студенческой бедности. Зато были прогулки в лесу. Пешие, по причине отсутствия машины. И ужины при свечах. Картошка с солеными огурцами. А потом секс и шепот на скрипучем диване. И было, в общем-то, хорошо.

А потом захотелось машину и шубку. И перебраться из однушки рядом с Сокольниками куда-нибудь поближе к Патриаршим прудам. Чтобы в доме внизу была модная кофейня, а не пивной ларек.

И были вечерние споры и головная боль по ночам, и другие женские хитрости. И ушел Паша из научных сотрудников в банк. И осталась пылиться в секретере кандидатская диссертация. И появилась у царевны в шкафу шубка. И переехала шубка в новую квартиру вместе с запылившейся палаткой и рюкзаком со спальниками. Жильцы однушки из Сокольников тоже переехали. Луша – в Кривоарбатский переулок, а Паша – частично на работу, а частично в московские рестораны для проведения важных переговоров.

Вот тогда Луша и выяснила для себя, что все мужики козлы. Сначала были обоюдные измены, а потом развод с разделом имущества. И были новые банкиры и бизнесмены. И были новые шубки. И были все те же одинокие вечера с ракурсом «вид сбоку». Те же и Вася. Те же и Миша. Те же и Петя. Луша искала дворника, а влюблялась в банкиров.

«Ну и ладно, – решила Луша. – Пусть будут шубки вместо прогулок под луной. Все мужики козлы». Правда, она несколько усомнилась в этом, когда встретила Федора. Тихий труженик на ниве программирования не щеголял ролексами и водил ее в «Якиторию», а не в «Ла Мааре». В очках, в мятой рубашке, слегка всклокоченный. Не искушенный в светской жизни, Федя слегка комплексовал рядом с ней. Стал носить костюм. Даже купил рубашку под запонки, которые она ему подарила. Старался, как мог, соответствовать. Старался, одним словом.

Примерно за такими размышлениями и застал ее звонок в дверь в 18 часов, 14 февраля. Она открыла дверь. На пороге стоял курьер с букетом. 51 роза.

«Кенийский нестандарт» – мелькнуло у Луши в голове. Ничто не укрывалось от ее критического взгляда. К букету прикреплен конверт. Логотип Фединой фирмы.

Луша взяла букет. Тяжело вздохнула. «Какое убожество! Прислать веник из «Кенийского нестандарта». Прислать веник. Прислать курьером. Все мужики – козлы и убогие». В сердцах она распахнула окно и выкинула цветы.

Феде как-то не везло с женщинами. А ведь был он красив. Но в свои тридцать пять умудрился ни разу не жениться и при этом накопить достаточно негативного опыта. Одним девушкам он не верил, видя в них лишь только стремление к замужеству. Сногсшибательные красотки чаще всего не видели его. В таких он обычно и влюблялся. А потом тихо и безответно страдал. Рассеянность его порой, по мнению некоторых, граничила с неполноценностью. Свитер, заправленный в штаны… Ключи от квартиры, дважды за неделю падавшие в шахту лифта… Носки разного цвета…

На работе его ценили. Программистом он был почти гениальным. Сидя перед четырьмя экранами он чувствовал себя дома. Экранам было все равно, какого цвета его носки.

С Лушей он познакомился тоже, естественно, на работе. Ему поручили руководство разработкой корпоративного портала для компании, в которой она работала директором по коммуникациям. Он отвечал за технику, она – за контент.

Проект длился и длился. Длился достаточно долго, чтобы Федя, наконец, набрался смелости и как-то пригласил ее на кофе. Она казалась ему недосягаемой принцессой. Она разбиралась в сортах кофе и знала все виды макарон – от лингвини до фарфале. Он же привык к макаронам по-флотски. Она ловко орудовала китайскими палочками, а он суши никогда не пробовал. Она… Одним словом – царевна. Он старался соответствовать. Ему очень хотелось ее радовать и не выглядеть рядом с ней нечесаным дураком.

Ему хотелось удивить ее, устроить ей праздник. Однако, как он уже не раз случалось, сюрпризы его, не доставляли ей того удовольствия, на которое он рассчитывал.

Как-то раз он притащил к ее подъезду лаек, запряженных в санки, и предложил прокатиться по парку. Скептически скривившись, она все-таки села в санки, видимо, не желая его обидеть. Однако потом, как недовольная кошка, долго отфыркивалась от снега, который запорошил ее во время катания. Она не любила лыжи и чай из термоса. Спектакль, на который он ее пригласил, оказался не того режиссера. Рестораны были слишком шумными. Вино не того года. Духи слишком сладкими. Шкафчик, который он сделал для ее ванной (он неплохо резал по дереву), оказался неподходящего цвета и был заменен на экземпляр из ИКЕИ. Ей не нравилось, когда он читал ей Северянина. Тем не менее, они встречались уже почти полгода. Федя за это время стал более уверенным в себе и более просвещенным в светских вопросах. К ее недостаткам Федя был снисходителен и радовался тому, что есть.

Короче говоря, сегодня Федя изрядно волновался. Он придумал – как ему казалось – очень романтическую штуку ко Дню Святого Валентина. Букет с доставкой. Сюрприз. В букете – конверт. А в нем – еще сюрприз… Ей должно понравиться.

Выкинув букет, Луша продолжала злиться. Нет, ну это же надо! Прислать букет с курьером! Будто нельзя подождать до вечера и подарить лично. Букеты с доставкой Луше привозили много раз. Все ее бывшие кавалеры, включая и мужа, предпочитали такой способ внимания как не требующий особых заморочек. По мнению же Луши такой знак внимания не содержал в себе ни души, ни сердца. Иногда ей казалось, что уж лучше бы прислали деньги – она тогда купила бы себе те цветы, которые ей действительно нравятся, а не эти бездарные веники.