В один прекрасный момент наконец-то прозвучало долго висевшее в воздухе слово «революция». Оно подвело теоретическую базу под уже многократно высказывавшийся тезис «убивать их надо, гадов!». Народ стал в спешном порядке вооружаться, чему местные власти не препятствовали по причине их полного отсутствия в богом заброшенном углу Владимирской области. Потому что властвовать в Каблукове, в Вязгине, в Федотовке и в Луначарке было нечем ввиду полного отсутствия материальных ценностей, которые можно было бы расхитить или получить в качестве взяток.

К властям можно было с большой натяжкой отнести лишь одну-единственную каблуковскую фельдшерицу, которая в меру своих ограниченных возможностей пыталась облегчить страдания народа. Однако Нечаев внятно объяснил ей, что владимирское крестьянство можно избавить от страданий лишь с помощью вооруженной борьбы. А ее святое дело отныне будет заключаться в перевязывании раненых на поле боя.

Был произведен учет всех способных держать в руках оружие. Таковых оказалось почти двести пятьдесят человек. Из них были составлены четыре роты. Однако на всех оружия явно не хватало: обойдя все дворы с мандатом, выписанным неким мифическим облреввоенсоветом, смогли собрать лишь семьдесят восемь охотничьих ружей. Остальное взял на себя Нечаев. Через две недели на двух грузовиках подвезли ящики с гладкоствольными ружьями и патронами для охоты на медведя, предусмотрительно присыпанные в кузове сеном.

Еще две недели революционные бойцы совершенствовались в заброшенном карьере в стрельбе и приемах рукопашного боя.

И наконец-то Нечаев предложил прекрасный объект для приложения праведного крестьянского гнева, который уже давно мозолил глаза жителям Каблукова, Вязгина, Федотовки и Луначарки. Это был богатый буржуйский дом, выстроенный самим Андреем.

Выпив для куражу пять ящиков водки, борцы за счастье трудового крестьянства с четырех сторон начали приближаться к буржуйскому логову, возбуждая себя яростными криками, из которых без особого труда можно было вычленить лейтмотив: «Смерть козлам!»

Все попытки охранников образумить вышедшие из лесу толпы непонятных безумцев, вступить с ними в переговоры и убедить отказаться от бессмысленного кровопролития ни к чему не привели. В ответ беспорядочно загрохотали двести пятьдесят стволов, изрыгавших картечь. Со сторожевых вышек солидно ответили четыре пулемета и два гранатомета системы «Муха», прекрасно себя зарекомендовавших в чеченской кампании.

Дьявольский расчет Нечаева оказался удивительно точным: двадцать обученных охранников с современным стрелковым оружием, засевших в фортификационном сооружении, и двести пятьдесят гопников с залитыми бельмами и гладкоствольными ружьями по силам были равны друг другу. Завязался долгий кровопролитный бой, исход которого предрешить не взялся бы ни один генштабовский стратег. Андрей с безопасного расстояния с огромным интересом наблюдал за этой увлекательной бучей, в которой бессчетно гибли поверившие ему люди, постреливая из браунинга в воздух и записывая баталию на портативную видеокамеру.

Однако редели и немногочисленные ряды охранников. Кто-то из них был изрешечен визгливой шрапнелью, кто-то был зарублен тесаком для разделывания свиных туш во время безуспешной попытки скрыться с поля боя. И вот, спустя пять часов, канонада начала стихать. Еще через полчаса выяснилось, что оборона цитадели полностью уничтожена. При помощи огромного соснового бревна были выбиты ворота, и ликующие победители ворвались на территорию барской усадьбы.

При этом малообразованные крестьяне, не имевшие ни малейшего представления о мировой истории, чисто интуитивно действовали по законам Средневековья, применявшимся при взятии вражеских городов и укрепленных форпостов. Несчастные женщины после надругания над ними приняли мученическую смерть. Еще страшнее обошлись с управляющим, которого приняли за хозяина поместья.

Выигравшая сражение сторона, заперев «барина» в кухне и приставив к нему охрану, хлынула в трехэтажную домину за господским добром. Однако, обойдя многочисленные комнаты, ничего в них не обнаружили. Не было ни мебели, ни картин, ни антиквариата, ни богатой библиотеки, ни шкатулок с драгоценностями, ни шкафов с костюмами и постельным бельем, ни погребов с бочками вина, ни мешков с долларами. В доме было хоть шаром покати. Лишь в одной комнатушке, где жил управляющий, получавший скудное жалование в пятьсот долларов в месяц, была обнаружена довольно аскетичная обстановка, среди которой самым дорогим был переносной телевизор «Сони». Однако на всех разделить его не получалось.

Разъяренная таким обманом собственных ожиданий толпа кинулась пытать управляющего, чтобы выяснить местонахождение тайника, в котором были спрятаны баснословные богатства. Однако несчастный, нанятый для верной смерти человек ничем помочь им не мог. Его мучения продолжались более полутора часов и были прерваны естественной смертью от разрыва аневризмы.

В запасе у победителей осталось единственное бесчинство, которым они не преминули воспользоваться. Усадьба, подожженная с разных углов, вспыхнула, словно стог сена, озаряя сгустившиеся сумерки в радиусе десяти верст. В наступившей тишине стали слышны отдаленные удары обрезка водопроводной трубы о пожарный рельс и набат, пролившийся с колокольни Новопокровского монастыря на готовящуюся к ночи природу.

Что делать дальше, никто не знал. Потому что предводитель восстания Нечаев бесследно исчез. Поискав его некоторое время среди павших, крестьяне испуганно разошлись по домам.

Расследование этого дикого преступления ФСБ провело в строжайшей тайне, совершенно справедливо опасаясь его огласки в средствах массовой информации, поскольку пламя крестьянской войны вполне могло перекинуться на другие российские регионы. Как обошлись с жителями мятежных сел и деревень, Андрей не знал. Да, в общем-то, это мало его интересовало. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что следствию не удалось найти ни Нечаева, ни хозяина сгоревшей усадьбы.