Private-Bookers
Самовывоз
вернуться

Рубахин Константин

Шрифт:

Про гуся

муха мрет на столе,лапы к богу задрав,и его исцарапатьили выхватить сверху пытаясь,мельтешит шестерней,как агонии вечной солдат,как привыкший работать всем вверенным теломкитаец.было мне 10 лет.лета теплую пыльгород нес на себе,и июль раздевал всех до маек.во дворе положилс черной ручкой ножинаш сосед, которого имя забыл,прибалтиец, кажется, марек.рядом гусь кипирной тесемкой зажат:петлей крылья, бантик на лапах;он как веник под лавкой тихо лежал,и под кожанной пленкой глазаот детей собравшихся прятал.было мне 10 лет.во дворе был помостдеревянный – агитплощадка.взял за лапы соседи птицу понеси – кышь – покрикивая на нас —вам такое видеть нельзя бля,что-то сделал важное, что я сразу забыл,только гусь опустился на землю,скинул бантик, вразвалку к нам побежал,и мы побежали, наверное,от ожившей птицы, которой зобболтался и пустовал,а рыжие лапы непонятно когоносили вокруг двора.потом он сел и под собойстал рыть на площадке песок,а марек швырнул в нас его головой,и я убежал домой.неделю мы после ходили вокругямы среди двора,процарапанной парой оранжевых ноггуся или уже непонятно чего,как страх, украшенье стола.

«Как таракан, решив выйти из отеческих нор…»

как таракан, решив выйти из отеческих нор,шевелит хитином усов, прикидывает шансызабраться под плинтус у дальней стены —так собираюсь я в восемьдесят второмв школу, давя сам себя коричневым ранцем,в котором в пределах разумного решены,по клеточкам осваивая пространство,задачи работы домашней -задатки чувства вины.

«Новый год по старому стилю…»

новый год по старому стилю.в вагоне-столовойвисит мишура и выключен свет.бордовые щупальца «дождика»дотягиваются до котлетна столах. поезд стоит под городом ржавана полпути к курску.в окнах лестницы и фонари.проезжающий этой державойрад любому населенному пункту,как свету из под двери.

Москва 1907–2007

я держу в уме исторический слойна метр вниз,где москва – в сравнении с этой —деревня, и навозна воздухе, не лежит,как сегодня смог,а лежит на брусчатке,где на сухаревской избашни открывается видна трехэтажный центр.и, чтоб выйти из дома, сначалаты надеваешь галошина общем лестничном марше.представляя такою москвуя чувствую себя лучше,как зная, что будет дальше,когда тут живу

К весне

небесный бармен ни на чей заказв стакан москвы ночной подкладываетльда.экран рекламы – электронный страз,мотив труда.рябит окно,одежда на полу,сквозняк подъезд улиткой обживает,и тело ждет тепло, как жулик похвалу,чтоб не поверить, взгляда избегая,но жизнь закончить прежнюю к утру.так резко обрывается февраль,хоть срок его пенетециарно нуден.под санитарно-белую метельи воду твердую, как канифоль,остановившуюся на паяльном блюде,я спрятаться хотел.не по сезону общеримский календарьсолжет еще раз, начиная первыйдень весны. и город белыйс утра ему, как тапки, подавай.как с солнцем труп глазастый, леденелый,из снега вырастет оранжевый трамвай

Старый летчик

9 мая 2008. Москва

солнце топорщится в семь утра,москве объявляя май;с борта не видно того двора,которого тридцать пять лет назадпазуху обживал.каштаны подкинули белую горсть,сверху не пахнут цветы;машины толкают вялую злостьчерез сиреневый дым.ест гусениц камни таблеток чугун —стучит по площади танко том, что никогда одномуздесь оставаться нельзя.потом летят, как копья, стрижи,и самолеты, урча,несут в кабинах каждую жизнь,и непонятно – где чья.

Девятое мая.

Фотография из окна трамвая

конный праздничный ментцокает с рацией в рот,переходя проспектчерез майский парад.на обнаженной москве,холодом спрятав листдерева в черном сучке,время, рождается изкаждой секунды того,чем кажемся. мыследим за «сейчас»,чтобы его поборотьвыдуман был глазкамеры, пленка и сетькремния, и серебро.лучше на все смотретьчерез стекло.

Фотография пустой Красной площади, сделанная в людный день на длинной выдержке

с точки зренья камнейнас нет на ней.из живого камню доступна ель,и скелет в стене,или труп в стекледля булыжника есть обещанье нас,как круги на полях,до того, как рожьбудет скошена – так с доскимы стираем формулу, не решив,как сойдется над нами земля.

Полонез Огинского «Прощание с родиной»

дама падает в метро.набок и чуть-чуть вперед,головою достаетнабежавший турникет.падает и так лежит.не решаясь дальше житьв общем,в частности, в москве.даме где-то сорок лет,и снаружи причин нет —видно, есть внутри нее.кто-то рядом с ней встает,поднимает вверх лицом.набирает телефонв своей будке контролер.дама создает затор,доктор ищется в толпе,полонеза ля-минорнапевает турникет.
  • Читать дальше
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка