– Сейчас может возникнуть жжение или ощущение давления или распирания.

– Все нормально, доктор, – чуть помедлив, ответила Эсмеральда. – Никакого жжения. А что, разве уже все?

– Я еще и не начинал. Это только местная анестезия. Согнитесь посильнее, пожалуйста, и не шевелитесь.

– Маша! Помоги подержать! – Рубанова кликнула на помощь акушерку.

Та подошла и встала с другого бока, положив одну руку на плечо роженицы.

– Еще немного согнемся, доктору удобнее будет, а чем удобнее, тем быстрее…

– Руку ниже не опускайте, – предупредил Данилов, опасаясь, что акушерка невзначай нарушит стерильность места пункции.

– Конечно, конечно, – заверила та. – Я понимаю.

– Начинаю! – оповестил Данилов.

Когда мягкий катетер был введен больше чем наполовину, роженица ойкнула.

– В левую ногу прострелило! – сообщила она.

– Не волнуйтесь, ничего страшного, – поспешил успокоить Данилов. – Конец катетера случайно задел корешок нерва, это не опасно.

Данилов быстро закончил устанавливать катетер, ввел шприцем первую дозу анестетика и поинтересовался:

– Что вы сейчас чувствуете?

– Слева низ живота онемел, а справа – все как и было… – сообщила роженица, укладываясь на спину.

Для наглядности она очертила рукой онемевшую область.

Данилов не смутился – такое редко, но случалось при эпидуральной анестезии. Причиной «одностороннего» действия обезболивания были перегородки из соединительной ткани в эпидуральном пространстве, которые могли помешать равномерному распространению препарата.

Данилов ввел в катетер все содержимое шприца и сказал:

– Пять минут вам надо полежать на правом боку.

Под влиянием силы земного притяжения препарат мог просто стечь в ту сторону, куда он вначале не попал. Если увеличение дозы вкупе с гравитацией не помогут – придется делать новую пункцию, уже в другом промежутке.

Спустя несколько минут онемела и правая половина живота. Немного подумав, Данилов решил пока не подключать Эсмеральду к автоматическому шприцу, а вводить ей анестетик вручную. Из-за «одностороннего» обезболивания он увеличил дозу и никак не мог окончательно определиться с последующей дозировкой и скоростью введения.

– Маша, а куда делся вакуум-экстрактор? – вдруг спросила Рубанова, оглядывая зал.

Вакуум-экстрактор – это насос со шлангом, заканчивающимся резиновым колпачком. Колпачок накладывается на головку плода и удерживается на ней за счет создаваемого насосом разрежения. Потянули за шланг – помогли ребенку родиться, примерно так.

– Наверное, ординаторы утащили, – предположила Маша. – Ознакомятся и вернут.

– Найди его поскорее, – распорядилась Рубанова. – А ординаторам я вставлю, чтобы не растаскивали оборудование. Надо изучать – изучай там, где стоит.

– Да он или в предродовой, или в коридоре у стола, – успокоила ее Маша. – Сейчас принесу, доктор. Вы думаете – понадобится?

– Я не думаю, – отчеканила Рубанова, – я знаю, что всегда бывает нужно то, чего нет под рукой. Поэтому давай его сюда, так спокойнее.

– Уже иду…

Маша удалилась, оставив вместо себя напарницу, успевшую переодеться в чистую форму.

– Как ваше самочувствие? – спросил Данилов у роженицы.

– Благодать, – полуприкрыв глаза, ответила та. – Боль ушла.

– А тянет?

– Потягивает. Так и будет до конца?

– Не совсем так, но болей не будет.

– Спасибо.

– Ногами подвигайте.

Роженица подвигала ногами. Данилов вставил в уши наконечники фонендоскопа, выслушал сердечные тоны пациентки, прощупал пульс и стал укреплять на ее плече манжетку тонометра.

– Марина Николаевна, как сквозь землю провалился этот проклятый вакуум! – сообщила вернувшаяся Маша. – Все отделение обегала. Не в палату же они его утащили!

– Действительно… – призадумалась Рубанова. – Позвони старшей, пусть подойдет.