Забыв о сарказме, я размышляю о том, искренне ли я радуюсь за Мэдди. Не совсем, осознаю я, когда она показывает Ричу детские фотографии Зака и рассказывает нам о том, что им нравится один и тот же (синий) цвет, и о том, как Альфред при первой встрече с Заком уткнулся ему прямо в промежность, что означает, что тот ему понравился.

То, что я испытываю — не ревность. Боюсь, что я слегка… расстроена. Возможно, меня застали врасплох. Прежде я радовалась тому, что рядом со мной оказался кто-то еще одинокий, с кем я могла позабавиться. И дело даже не в том, что я могла рассказать ей о своих свиданиях. Я думаю, дело скорее в том, что появился кто-то еще, на кого все указывали пальцем. Что не я одна была предметом всеобщего любопытства. Что мое одиночество не казалось таким странным. Что все не считали мое положение таким безвыходным, раз мы с подругой были в одной лодке. Но для Мэдди это хорошо — потому что, мне кажется, ей в любом случае не понравилось бы быть одной. Она — общительная девушка. У всех у нас есть подруги, не способные быть одинокими, Мэдди стремится к безопасности. И я никогда не видела ее такой переполненной радостью — она бьется лбом о стены. Значит, я рада за нее. По крайней мере, почти рада.

Мы снова садимся за столы и видим проходящего мимо Аарона из отдела писем, который машет нам рукой.

Секунду Мэдди выглядит страшно испуганной и вопит:

— О боже, я забыла переспать с Аароном! Я забыла переспать со всеми. У меня было только одно окно возможностей, и я не воспользовалась им. — Она выглядит расстроенной, но потом быстро оживляется. — Но Зак — ЕДИНСТВЕННЫЙ, значит, это не имеет значения. Я сейчас же напишу Заку, какие умные будут у нас детишки. Послушай, есть приложение, позволяющее размещать фотографии и показывающее, на кого будет похоже твое потомство.

Рич громко причмокивает, посасывая чипсы, и поворачивается ко мне.

— Эй, Элли, я вот что подумал. Я знаю кое-кого, кто тоже одинок!

Ну вот, приехали. У каждого найдется одинокий друг, и каждый считает, что он идеально подходит тебе, но обычно оказывается, что «идеально» в нем лишь то, что он тоже одинок.

— Он бы идеально подошел тебе! — говорит Рич.

Так и есть. Я вздыхаю. Не хватало, чтобы Рич устраивал мою жизнь. Я упала еще ниже.

Мэдди кладет телефон на стол, возбужденно размахивая руками и вереща. Она катается между нами на кресле.

— Изумительно! Как его зовут, Рич? Чем он занимается?

Предательница. Не успела сойти с одного поезда и тут же без тормозов несется-на-всем-ходу-навстречу-своей-по-гибели, чтобы найти-поезд-с-бойфрендом-для-Элли.

Рич ухмыляется.

— Его зовут Рональд (я в обмороке), и он работает в банковской сфере (прихожу в себя), ищет ссуды для клиентов в уотфордском филиале банка «Natwest» (…)

Но Мэдди, по правде сказать, не интересуют подробности об этом мужчине. Это никого не интересует, всем просто хочется пристроить тебя. Когда тебе двадцать, все говорят что-нибудь наподобие «Э-э-э, он говорит, что предпочитает кошек собакам? Брось этого урода». А когда тебе без малого тридцать, все говорят что-нибудь наподобие «О, дорогая, он состоит на учете, и ему нельзя посещать твой дом, потому что он находится рядом со спортивной площадкой? Так живи у него или переезжай в другое место. У ТЕБЯ ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ».

Теперь Мэдди хлопает в ладоши, припевая:

— Покажи нам его фото, покажи нам его фото!

— Хорошо, — с готовностью соглашается Рич. Долгие месяцы мы не уделяли ему столько внимания. Убедившись, что Дерек надежно укрылся в своем кабинете, Рич поворачивается к своему компьютеру и загружает Facebook. Разумеется, Рич еще не открыл ни одной социальной сети, что за пай-мальчик. Посмотрите на него, у него даже нет сохраненного пароля, ему приходится вводить его вручную. Чудовище.

Пока он печатает в строке поиска, я смотрю в сторону. Некоторое время тому назад Рич пытался добавить меня в Facebook для пожилых, и я все не спешила разобраться с ним. Хотя у него открыт аккаунт, и он относится к числу тех чудаков, которые обновляют свой статус раз в неделю, сообщая, например, о семейных новостях. И сам ставит лайки в собственном статусе.

— Вот он!

Рич гордо откидывается назад, и мы рассматриваем профиль Рональда Хейверинга.

Ну что же, во-первых, мужчине под 50, и на фотографии в его профиле трое детей, к которым он льнет с видом типичного разведенного-папы-встречающегося-со-сво-ими-херувимчиками-лишь-раз-в-месяц.

У Мэдди слегка округляются глаза.

— Он выглядит… — Она подыскивает слово. — ОЧАРОВАТЕЛЬНО! — Она заявляет это самой себе, довольная тем, что нашла для меня родственную душу. — То есть, он… он на самом деле не мой тип, но тебе… — Она осекается.

Подъехав к Ричу, Мэдди открывает другие фотографии. На третьей Рональд явно с женой, и Мэдди, нужно отдать ей должное, помалкивает и кажется неуверенной, видя в этом небольшое препятствие.

Рич грустно кивает.

— Это его бывшая жена, они расстались в январе, но, — он нетерпеливо поворачивается ко мне, — он решительно готов к новым встречам, он сказал мне об этом. Он такой замечательный парень. Он очень любит своих детей и, главное, он — кошатник. Он очень близок со своей матерью, вообще-то он живет с ней, но это только до тех пор, пока он не разведется.

Боже, как я ненавижу Рича.

— Ну а сколько лет Рональду? — вежливо интересуюсь я.

— О! — Рич выглядит озабоченным. — Он чуть старше тебя, разве это проблема? Прости, Элли, я не думал, что разница в возрасте имеет для тебя значение. Судя по твоим фото и фото твоего бывшего на Facebook…

— Тима? — озадаченно обрываю я. Тим — мой ровесник, и вообще он выглядит намного моложе меня. Всякий раз, когда мы ходили за продуктами в «M&S», его просили показать удостоверение личности, так что мне всегда приходилось покупать для нас вино. Меня тоже однажды попросили предъявить удостоверение личности, и, когда я с радостью полезла в сумку за правами, кассирша со смехом сказала, что она всего лишь пошутила.